-- Слава Богу, Мишель, ноги еще носятъ насъ! Но едва ли надолго хватитъ моего вѣка. Такъ слушай: какъ только я возьму мой паспортъ, ты приготовляйся сейчасъ же визировать и свой. Ха, ха, ха!
И онъ смѣялся отъ души.
Нѣтъ уже тебя, бѣдный Бруссусъ! Прошлой осенью я проводилъ его въ могилу. Но не смотря на его предсказаніе, я вовсе не намѣренъ еще визировать свой паспортъ. Я долженъ прежде окончить исторію нашего крестьянскаго житья-бытья, а потомъ намѣренъ сдѣлать еще кое-что необходимое. Незачѣмъ спѣшить; всегда будетъ время протянуть ноги.
Къ восьми часамъ всѣ ученики были уже въ сборѣ, въ школѣ. При входѣ въ комнату каждый вскрикивалъ:-- "здравствуйте, господинъ Кристофъ, здравствуйте господинъ Кристофъ!" -- не обращая вниманія на то, что нашею любимаго наставника въ комнатѣ еще не было. Всѣ мы толпились около печки, смѣялись, толкали другъ друга. Но едва, бывало, заслышимъ шаги г. Кристофа, тотчасъ же водворяется тишина; каждый спѣшитъ сѣсть на свое мѣсто, уткнетъ носъ въ книгу и притаитъ дыханіе. Сказать по правдѣ, Кристофъ не любилъ ни шума, ни возни; если замѣтитъ, что кто нибудь безпокоитъ сосѣда, онъ бывало подойдетъ къ шалуну, схватитъ его за шиворотъ и выброситъ за дверь, какъ котенка.
Эта расправа дѣйствовала внушительно и послѣ нея надолго водворялся порядокъ; стоило учителю нахмуриться или посмотрѣть на кого нибудь искоса, чтобы у всего класса затряслись поджилки.
Но вотъ наставникъ нашъ входитъ въ классъ. Онъ останавливается на порогѣ и смотритъ, все ли въ порядкѣ. Тишина такая, что слышенъ трескъ огня. Потомъ онъ садится на свой стулъ и кричитъ: "Начинай!" Всѣ вмѣстѣ мы начинаемъ распѣвать: б-а, в-а. Это хоровое пѣніе тянется довольно долго, пока священникъ не остановитъ насъ возгласомъ: "Баста!" Мгновенно все стихаетъ.
Затѣмъ онъ призываетъ насъ къ себѣ по очереди:
-- Жакъ, Мишель, Николай и др. подойди сюда!
Мы подходимъ, держа фуражку въ рукѣ.
-- Кто тебя создалъ?