Онъ хитро подмигивалъ.
-- Теперь понимаешь, Мишель?
-- Да, г. Шовель.
-- Совсѣмъ другое, государственная или завоеванная страна, какъ напримѣръ наша Лотарингія, Альзасъ, Бретань, Бургундія. Здѣсь интенданты не имѣютъ большой силы; дворяне и еписконы время отъ времени составляютъ провинціальныя собранія; они вотируютъ налоги; сперва опредѣляютъ, какая часть общаго налога государства должна пасть на ихъ провинцію; эту часть налога они называютъ добровольнымъ даромъ королю!-- послѣ того разсматриваютъ необходимые расходы для своей провинціи: на содержаніе дорогъ, на водяныя сообщенія. Подписывая присоединеніе свое къ Франціи, дворяне и епископы этихъ странъ выговорили свои условія, они сохранили за собой свои права и привилегіи. Что же до насъ, бѣдняковъ, то наше право заключается въ платежѣ налоговъ и, конечно, никто не станетъ оспаривать его. Мы платимъ теперь, послѣ присоединенія, не только на необходимые расходы по дѣламъ провинціи, какъ это мы дѣлали прежде, но платимъ еще сверхъ того въ общую государственную казну. Ты понимаешь Мишель?
-- Да.
-- Старайся не забывать этого.
Крестный сердился.
-- Это однакожъ несправедливо, кричалъ, онъ,-- нѣтъ! это несправедливо. Французы мы или нѣтъ? Одной ли мы крови, одной ли націи? Почему же однимъ дано право только назначать налоги, не платя ихъ, въ то время какъ другіе, не назначая ихъ, только платятъ? Развѣ нельзя всѣмъ вмѣстѣ нести общія тяжести?
-- Конечно можно бы, спокойно отвѣчалъ Шовель,-- да не то мы видимъ на самомъ дѣлѣ. Бѣдняки выносятъ на своихъ плечахъ и барщину, и соляную пошлину, и десятину, и всякіе другіе поборы, а богатые монастыри, дворяне и даже нѣкоторые горожане ничего или почти ничего не платятъ. Все это несправедливо. Но зачѣмъ объ этомъ толковать, не намъ измѣнить положеніе вещей.
Онъ никогда не выходилъ изъ себя. Часто разсказывалъ онъ объ ужасныхъ страданіяхъ своихъ предковъ и постоянно съ одинаковымъ спокойствіемъ; ровнымъ голосомъ, какъ всегда говорилъ онъ, какъ изгнали ихъ, кальвинистовъ, изъ Ла-Рошели, какъ отняли у нихъ земли, деньги, дома; какъ ихъ преслѣдовали во всей Франціи, отбирая силой дѣтей, съ цѣлью воспитать ихъ въ католической вѣрѣ; какъ потомъ въ Ларгеймѣ, при содѣйствіи драгуновъ, сабельными ударами обращали ихъ въ католичество; какъ отецъ его, Шовеля, искалъ спасенія въ Грофтальскимъ лѣсу, гдѣ на другой день соединились съ нимъ жена его и дѣти, желавшіе лучше переносить всѣ невзгоды, нежели отказаться отъ своей вѣры; какъ его дѣдъ тринадцать лѣтъ работалъ на галерахъ въ Дюикирхенѣ, и день и ночь прикованный къ своей скамьѣ; какъ подъ страшными ударами надсмотрищиковъ за галерными погибало множество несчастныхъ кальвинистовъ; и какъ, во время сраженія съ англичанами, находясь подъ страшнымъ огнемъ непріятельскихъ орудій, они не могли сдвинуться съ мѣста, не могли ничѣмъ защищаться и сидѣли прикованные, мрачно ожидая смерти, какъ ихъ, несчастныхъ раненыхъ, бросали за бортъ судна, точно ненужный грузъ, и много, много подобныхъ вещей разсказывалъ онъ однимъ и тѣмъ же ровнымъ, спокойнымъ голосомъ.