Слушая всѣ эти ужасы, мы дрожали отъ страха, а онъ прехладнокровно нюхалъ табакъ; маленькая Маргарита, блѣдная, дрожащая, молча смотрѣла на него своими большими глазами.
Свои разсказы онъ почти всегда оканчивалъ такимъ замѣчаніемъ:
-- Да, вотъ чѣмъ Шовели обязаны Бурбонамъ: великому Людовику XIV и возлюбленному Людовику XV.-- Неправда ли, наша исторія странна? А самъ я теперь уже никуда не годенъ; я не пользуюсь никакими гражданскими правами. Нашъ милостивый король, взойдя на престолъ, въ присутствіи архіепископовъ и епископовъ, поклялся истребить насъ: "клянусь неусыпно и всѣми силами трудиться надъ уничтоженіемъ во всѣхъ подвластныхъ мнѣ земляхъ еретиковъ, осужденныхъ церковью," сказалъ онъ. Ваши священники, составляющіе всѣ необходимые житейскіе акты, и обязанные исполнять это въ отношеніи всѣхъ французовъ, отказываютъ намъ въ выдачѣ свидѣтельствъ о крещеніи, бракѣ и смерти. Законъ запрещаетъ намъ быть судьями, совѣтниками, школьными учителями; намъ предоставлено только скитаться по свѣту, подобно животнымъ; намъ преграждаютъ всѣ пути къ человѣческой жизни; а между тѣмъ, мы не дѣлаемъ никакого зла, и всѣ должны признать нашу честность.
-- Это ужасно, Шовель, отвѣчалъ Жанъ,-- но христіанская любовь?...
-- Христіанская любовь! Мы всегда обладали ею, къ счастію нашихъ притѣснителей. Если бы у насъ не было ея! Но все отплатится сторицею!... Должно отплатиться!... если не черезъ годъ, то черезъ десять лѣтъ, если не черезъ десять, то черезъ сто, черезъ тысячу... Все отплатится!
Послѣ этого легко понять, что Шовель не удовольствовался бы, подобно Жану, облегченіемъ въ платежѣ податей, въ рекрутчинѣ. Стоило только взглянуть на его блѣдное лицо, маленькіе, быстрые глазки, тонкій а крючковатый носъ, тонкія, вѣчно сжатыя губы, согнутый станъ и сильные члены, чтобы подумать тотчасъ же:
-- Этому человѣку нужно или все, или ничего. У него хватитъ терпѣнія на сколько нужно, онъ станетъ рисковать галерами, продавая книги, приходящіяся ему по мысли; онъ ничего не боится и ничему не довѣряетъ; онъ покажетъ при случаѣ, что плохо быть его врагомъ! А внучка уже теперь похожа на него; ее можно сломить, но не согнуть.
Не высказывая этого въ своемъ умѣ -- такъ какъ я былъ еще слишкомъ молодъ -- я уже сознавалъ это въ душѣ; я чувствовалъ глубокое почтеніе къ дядѣ Шовелю; постоянно снималъ передъ нимъ шапку и думалъ: онъ хочетъ крестьянскаго блага, мы идемъ по одному пути!
Наши газеты говорили постоянно о дефицитѣ, и крестный часто говаривалъ, что не можетъ понять, откуда берется этотъ дефицитъ; народъ постоянно выплачиваетъ всѣ налоги, ему не спускаютъ ни гроша, и даже съ каждымъ днемъ увеличиваютъ поборы; дефицитъ показываетъ, что есть воры, и король хорошо бы сдѣлалъ, розыскамъ этихъ воровъ; что ими не могутъ быть люди нашего сословія, потому что, вслѣдъ за сборомъ податей, крестьянамъ не удавалось ни однимъ глазкомъ у видѣть этихъ денегъ; воры непремѣнно окружаютъ самаго короля.
-- О! хозяинъ, хозяинъ! что вы говорите? восклицалъ Валентинъ, разводя отъ удивленія руками.-- Вѣдь его величество короля окружаютъ только принцы, герцоги, бароны, да епископы,-- люди, сознающіе, что такое честь и считающіе ее выше всякаго богатства.