-- Вся эта знать думаетъ только о себѣ. Когда господамъ приходится воспользоваться кѣмъ нибудь изъ насъ, будь онъ священникъ, рабочій или солдатъ, они унижаютъ его и стараются избавиться отъ него, какъ можно скорѣе. Они не правы. И теперь, когда о дефицитѣ знаютъ всѣ, этотъ порядокъ измѣнится. Всѣ знаютъ, что деньги даетъ народъ, а народъ устанетъ работать на тунеядцевъ.
Я вернулся въ нашу хижину послѣ десяти часовъ; и мысли эти преслѣдовали меня даже во снѣ. Я думалъ тоже, что Жанъ, Шовель и священникъ Кристофъ; но время еще не настало; мы должны были еще много выстрадать, прежде чѣмъ дождались избавленія.
VI.
Посреди всѣхъ этихъ толковъ о Неккерѣ, о графѣ Артуа, о дворѣ, мнѣ вспоминаются обстоятельства еще болѣе грустныя: нищета моихъ родителей, которые работали безъ отдыха и постоянно нуждались землею. Этьенъ выросъ; бѣдняжка работалъ съ отцемъ, но, слабый и больной, онъ едва выработывалъ на свое пропитаніе. Клодъ пасъ скотъ, принадлежащій монастырю Тирселиновъ въ Лихгеймѣ. Николай былъ дровосѣкомъ, славнымъ работникомъ; къ несчастью, онъ любилъ покутить и пошумѣть по воскресеньямъ въ трактирѣ, и почти ничего не приносилъ матери. Лизбетта и маленькая сестрица Марселина прислуживали офицерамъ и городскимъ барынямъ, въ Тиволи; но это случалось только разъ въ недѣлю; по воскресеньямъ, и въ остальное время, онѣ собирали милостыню, потому что фабрики еще не существовали; въ то время, по нашимъ деревнямъ, не вязали ни капюшоновъ, ни шерстяныхъ пелеринъ; не плели соломенныхъ шляпъ, которыя идутъ теперь тысячами въ Парижъ, въ Германію, въ Италію, Америку; дѣти достигали часто 18-ти 20 лѣтняго возраста, не заработавъ и двухъ копѣекъ.
Но хуже всего то, что долгъ нашъ постоянно увеличивался и простирался уже болѣе чѣмъ на шестьдесятъ франковъ, и г. Робэнъ акуратно, черезъ каждые три мѣсяца, постукивалъ къ намъ въ ставни, и заставлялъ отца исполнять ту или другую работу. Вотъ что пугало насъ. Все остальное казалось намъ бездѣлицей, въ сравненіи съ этимъ несчастьемъ. Мы не знали, что посредствомъ общихъ господскихъ фермъ, заставъ и таможенъ насъ заставляли вдесятеро платить за каждую вещь; что за кусокъ хлѣба мы платили столько, сколько слѣдовало за цѣлый хлѣбъ, за фунтъ соли стоимость десяти и т. д. и что именно это раззоряло насъ.
Мы не знали, что всего за 25 лье отъ насъ, въ Швейцаріи, при такомъ же трудѣ, могли жить гораздо лучше, да еще сберегать копѣйку на черный день. Крестьяне никогда не могли понять косвенныхъ налоговъ; ихъ возмущала необходимость платить каждый годъ требуемыя деньги, будь то какіе нибудь 20 су; но если бы они понимали, сколько ихъ заставляли тогда переплачивать каждый день на предметахъ первой необходимости, они заговорили бы иначе,
-- Теперь гораздо лучше; внутренія таможни уничтожены и число чиновниковъ сокращено, по крайней мѣрѣ, на три четверти; но въ то время, что это былъ за грабежъ и за нищета!
Ахъ, какъ мнѣ хотѣлось облегчить участь моихъ родителей, какъ я умилялся, думая:
-- На будущій годъ, мэтръ Жанъ дастъ мнѣ три франка въ мѣсяцъ, и мы понемногу уплатимъ нашъ долгъ.
Эта мысль придавала мнѣ силъ; день и ночь я думалъ только объ этомъ.