-- Ты не хочешь возвратить условіе?
-- Убирайтесь къ чорту! продолжалъ кричать негодяй.
Больничный служитель говорилъ также, чтобы мы ушли, что гнѣвъ можетъ задушить больнаго. Но уходя, мой хозяинъ не вытерпѣлъ и сказалъ.
-- Я зналъ, что ты очень дурной человѣкъ, кузенъ; я считалъ тебя самымъ послѣднимъ негодяемъ, съ тѣхъ поръ, какъ ты продалъ телѣгу и быковъ твоего отца, предъ поступленіемъ въ полкъ; но теперь я желалъ бы видѣть тебя здоровымъ и на ногахъ, чтобы влѣпить тебѣ хорошихъ плюхъ, такъ какъ ты не стоишь ничего лучшаго.
Онъ наговорилъ бы еще больше, но больничный слуга увелъ его и заперъ дверь. Мы ушли огорченные; намъ не оставалось болѣе надеждъ.
-- Ну, видите, мы только потеряли время и трудъ, сказалъ Жанъ.-- Вашъ Николай останется, безъ сомнѣнія, въ арестантской до самаго отъѣзда. Онъ заплатитъ за всѣ убытки и разбитую посуду, и вы ничего не получите.
Не смотря на нашу грусть, онъ расхохотался
-- Какъ бы ни было, онъ порядкомъ отдѣлалъ моего братца; что за кулакъ!
Онъ такъ смѣялся, что подъ конецъ и мы расхохотались.
-- Да нашъ Николай, нечего сказать, здоровый парень. Жеромъ, можетъ быть, и толще и шире въ костяхъ, но у Николая за то мускулы!