-- Ну вотъ еще дѣло обдѣлали, кричали чиновники, шныряя взадъ и впередъ.
Они смѣялись.
Дверь въ кухню была отворена, огонь горѣлъ на очагѣ и яркій свѣтъ проникалъ въ самую залу. Маленькій старшина булочниковъ, Мерль, отставлялъ кострюли и распрашивалъ обо всемъ тетку Катерину; Николь покрывала столъ прекрасной бѣлой скатертью, а полицейскій не двигался съ мѣста. Онъ вынималъ изъ корзины книгу за книгой и выкладывалъ ихъ на скамью.
-- Это ты книжки-то продаешь? спросилъ онъ, наконецъ, даже не оглядываясь.
-- Да, сударь, спокойно сказалъ Шовель,-- я, вашъ покорный слуга.
-- А знаешь ли ты, что это висѣлицей пахнетъ? произнесъ тотъ протяжно и гнусаво.
-- Висѣлицей? Что вы, Господь съ вами! отвѣчалъ Шовэль,-- такія прекрасныя книжки! Извольте-ка взглянуть: "Разсужденіе о роли мѣстныхъ собраній, его высочества герцога орлеанскаго", "Размышленіе патріота о предстоящемъ созваніи генеральныхъ штатовъ", "Жалобы, желанія и предложеніе содержателей экипажей, съ просьбою къ публикѣ включить ихъ въ свои прошенія". Тутъ нѣтъ ничего опаснаго....
-- А королевская привилегія; сказалъ чиновникъ сухо.
-- Привилегія? Неужели вы не знаете, сударь, что распоряженіемъ его свѣтлости Ламени де Бріэнна брошюры освобождены отъ привилегіи?
Полицейскій раздумывалъ, чтобы еще придумать; вокругъ него столпились всѣ другіе чиновники.