Жаръ былъ необыкновенный для того времени года, все зеленѣло и цвѣло; фіалки, черница и земляника распустились и покрывали тропинку зеленью. Можно было принять тотъ день за іюньскій. Все это живо у меня въ памяти, хотя съ того времени мнѣ не мало прибавилось лѣтъ!
Наконецъ на верху утесовъ на площадкѣ, я вышелъ на большую дорогу, съ которой видны крыши Баракъ; и шаговъ за двѣсти или триста предъ собою, я увидѣлъ покрытую пылью дѣвочку, съ большимъ четырехугольнымъ ящикоы,ъ за спиной, которая, согнувъ спину, шла не останавливаясь!.. Тутъ я подумалъ:
"Это Маргарита!... Да... это она!...
И, прибавивъ шагу, я побѣжалъ.
-- Э, да это ты, Маргарита?
Она обернула во мнѣ свое смуглое личико, съ волосами растрепавшимися по щекамъ и съ живыми глазками; обернувшись она засмѣялась и сказала: -- Ахъ! Мишель?... какая счастливая встрѣча!
Я смотрѣлъ на толстый ремень, впившійся ей въ плечо, и былъ удивленъ и смущенъ.
-- Что это у тебя какой утомленный видъ, сказала она,-- ты идешь издалека?
-- Нѣтъ... изъ Лютцельбурга... съ танцевъ.
-- А! хорошо, хорошо! сказала она, и пошла дальше.-- Я иду изъ Дабо, я обѣгала все графство. И довольно распродала тамъ Третьяго сословія!... Я пришла туда какъ разъ во время, когда депутаты общинъ собрались. А третьяго дня утромъ я была въ Ликсгеймѣ, въ Лотарингіи.