-- Ты должно быть скована изъ желѣза, сказалъ я, идя съ нею рядомъ.
-- Изъ желѣза, ну не совсѣмъ; я однакоже устала немного. Но ударъ нанесенъ, и дѣло подвигается впередъ, видишь?
Она смѣялась; но должно быть дѣйствительно была утомлена, потому что подойдя къ низенькой стѣнѣ, шедшей вдоль стараго огорода Фюрста, она положила на окраину свою ношу и сказала: -- Поболтаемъ немного, Мишель, и соберемся съ силами.
-- Да, отдохнемъ; ахъ, Маргарита, ты трудишься больше всѣхъ!
-- Да, но за то дѣло подвигается впередъ! сказала она тономъ отца, и бросивъ его же взглядъ;-- и зато, мы можемъ сказать, что поработали! Мы уже возвратили свои старыя права; а теперь будемъ требовать еще новыхъ. Надо, чтобы все было возвращено, все! Надо чтобы все было ровно!... чтобы налоги были одинаковы для всѣхъ.... чтобы всякій могъ добиться до всего смѣлостью и трудомъ. А кромѣ того намъ нужна свобода.... Вотъ что!
Она смотрѣла на меня, а я въ восхищеніи думалъ:
-- Что мы всѣ въ сравненіи съ этими людьми? Что мы сдѣлали для родины? Что мы терпѣли?
И поднявъ на меня глаза, прибавила.
-- Да, это такъ. Теперь протоколы почти готовы; мы будемъ продавать ихъ тысячами. А пока я бѣгаю одна. Только ремесло наше и даетъ намъ средства къ существованію; мнѣ надо работать за двоихъ, такъ какъ отецъ теперь работаетъ за всѣхъ. Я снесла ему третьяго дня двѣнадцать ливровъ, этого ему довольно на недѣлю; я выработала пятнадцать! а съ тѣхъ поръ еще четыре, слѣдовательно мнѣ осталось семь. Я пойду послѣ завтра повидаться съ нимъ. Дѣло пойдетъ! А во время собранія всѣхъ сословій, мы будемъ продавать все, что тамъ будетъ говориться, само собою разумѣется будемъ продавать Третьему!... Мы не остановимся... Нѣтъ! Надо, чтобы духъ не остановился... надо, чтобы все было извѣстно... чтобы люди просвѣщались! Понимаешь?
-- Да, да, Маргарита, сказалъ я ей.-- Ты говоришь точно твой отецъ; я чуть не прослезился.