Среди всех этих неприятных размышлений княгиня вспомнила, что в этот вечер у нее должны собраться несколько дам. Какая скука, подумала она и поглядела на часы -- было более восьми часов, а она звала их в девять. Послать сказать, что она нездорова, было поздно.
Нечего было делать, она решилась принять приглашенных дам, как будто бы она была им в самом деле рада, и когда приехали эти дамы, они не нашли в учтивой, любезной хозяйке никакой перемены. Вечер прошел приятно для гостей, и никто не мог догадаться, что душа и сердце хозяйки были встревожены, что она изнемогала от этой принужденной скрытности, которую гордость и светская привычка налагали на ее чувства.
Это принуждение еще более расстроило княгиню и под его влиянием все, что в ее душе боролось против несправедливого желания поддержать свою ошибку, совершенно исчезло, гордость восторжествовала над чувством матери.
Отправив письмо к сыну, княгиня сделалась покойнее. "Теперь, по крайней мере, он не женится в Москве, -- подумала она, -- но, должно быть, и петербургское мое сватовство кончится ничем".
Барон сказал правду: в Москве точно поговаривали о женитьбе князя Горбатова на Оленьке Озерской. Юрий с каждым днем привязывался к молодой девушке, -- но мысль о женитьбе, несмотря на городские предположения и толки, еще не приходила ему в голову.
А между тем любовь сделала свое дело. В нем произошла большая перемена. Едва заметным, тихим влиянием своим, все что в сердце женщины есть кроткого и доброго, стало объяснять ему ту тайную сторону мысли и чувства, которую редко поймет мужчина сам по себе. Князь веселее и охотнее взглянул теперь вперед на жизнь, как будто новый луч блеснул пред ним. Много благородных намерений первой поры своей молодости припомнил он, чувствуя, что может их выполнить со временем, что в душе его нашлась сила, с которой можно жить и действовать.
В одно утро, когда он сбирался выехать из дому, ему подали письмо с почты. Он взглянул на надпись, узнал руку матери и хотел было положить письмо в карман с тем, чтоб прочитать после, -- он спешил к Озерским, -- но одумался и воротился в кабинет. Ему стало совестно перед матерью: он сознался перед собой в эту минуту, что позабыл о ней, занятый своей любовью. Распечатывая ее письмо, он вдруг почувствовал на сердце какое-то смутное беспокойство и предчувствие чего-то недоброго, ему стало страшно. Вот что она писала?
"Я давно уже сбиралась говорить с тобой серьезно о том, что я придумала и отчасти уже устроила для твоего счастья, Юрий, но мне не хотелось тревожить тебя напрасно, а до сих пор у меня были еще сомнения в успехе, который теперь больше не существует. Несколько месяцев сряду я хлопотала для тебя, ничего не говоря тебе (начало сватовства чисто женское дело), но теперь, когда все тебе и возможно, и легко, я решилась открыть тебе все. Ты давно скучаешь жизнью: семейное счастье разгонит эту скуку. Пора тебе, Юрий, остепениться и начать новую счастливую и вместе деятельную жизнь, сообразную с твоим положением в свете. Для тебя выбор жены особенно важен. Ты говорил мне всегда, что ты поручишь мне выбрать тебе жену, не дальше как нынешнюю зиму ты дал мне понять, что женишься не иначе как по рассудку. Зная, что сердце твое свободно, уверенная, что не будешь противиться воле матери, я выбрала тебе достойную невесту. Я нарочно для этого сблизилась с семейством ее отца, графа Петра Федоровича -- кажется, тебе нечего сказать против такого брака? Возвратясь из Италии, ты видел ее у меня в Петербурге и восхищался ее красотой; мне показалось, что она тебе понравилась. Отца ее ты уважаешь, родство с ними совершенно прилично и может быть полезно для твоей будущности. Я несколько раз осторожно и тонко намекала стороной на мою мысль графу и надеюсь на полный успех. Приезжай скорей, мой друг, обрадуй мать твою, дай мне утешение видеть тебя наконец счастливым. Я уверена, что этот брак составит со временем твое счастье. В любви ты не раз обманывался, а для женитьбы любовь вовсе не так нужна, как иные думают. Надобно только, чтоб выбор был хорош, а я сделала его после серьезного размышления. Впрочем, в твою невесту и влюбиться не трудно. Я надеюсь видеть тебя скоро в Петербурге -- мне так хочется поговорить с тобой, так хочется сблизить тебя с нею. В городе уже догадываются о моем желании, хотя я действовала тайно и хитро. Но так как я девушек принимаю мало, а ее иногда приглашала, чтоб познакомиться с ней покороче, то это было замечено. Надеюсь на твое одобрение и согласие, друг мой; надеюсь также, что ты не рассердишься на меня, что я прежде не писала тебе об этом: я хотела все разузнать и открыть дорогу".
Это письмо как громом поразило Юрия...