-- В том, во первых, что мы до сих пор не говорили об этом друг другу откровенно. Отчего ты скрывала от меня, что князь тебе нравится?
-- Мне не хотелось говорить об этом; потом, в последнее время, я надеялась, что вы узнаете когда-нибудь сами. Я не думала, что все это кончится вдруг и так странно, так скоро. А самой мне начинать говорить о нем было так стыдно, так неловко даже вам. И теперь я сама не знаю, зачем и как я говорю, только мне так уж тяжело было все это время притворяться, молчать, обманывать всех!
-- Меня ты бы никогда не обманула: мать всегда догадается, когда детям ее грустно, -- отвечала Катерина Дмитриевна. -- Я давно все видела и напрасно не поговорила с тобой прежде: тебе бы легче было. Но я не в этом одном упрекаю себя: мне бы не надо было предаваться надеждам, а разведать, что он за человек. Я бы должна была вспомнить о его матери. Я бы узнала, что у нее есть свои виды, своего рода расчеты, что дело, которое началось без нее, не понравится ей, что она помешает ему. Гордые люди, как она, любят все сами делать, по-своему. Бог знает, может быть, она тоже ошибется в своих расчетах: гордым Бог противится!
-- Куда он поехал? -- спросила Оленька, перебивая мать и заметив, что она начинает сердиться.
-- Не знаю, в степь куда-то, -- отвечала Катерина Дмитриевна отрывисто: -- и он тоже хорош, бесхарактерный человек! Всегда пополам решает, не совсем по-своему, да и не так как другие хотят! Я не думаю, чтобы княгиня успела женить его, как задумала. Мне кажется, он просто никогда не женится.
Оленька ничего не сказала, но подумала, что это все-таки лучше. Ей как-то меньше стало грустно, как будто немного отлегло у нее от сердца, и она взялась теперь успокаивать свою встревоженную мать.
Уже начинало рассветать: весенние зори занимаются так рано. Сквозь спущенные шторы бледный свет рождающегося дня пробивался между занавесок в комнату и падал полосой на лицо матери. Катерина Дмитриевна сидела с опущенной головой; она казалась утомленной и измученной.
-- Перестаньте говорить о нем, маменька; зачем нам думать о том, что будет или не будет с другими. Теперь все кончено.. У меня есть кого любить. Бог милостив! Пройдет горе как-нибудь, когда-нибудь.
-- Только я не доживу до этого, не увижу тебя счастливой, -- грустно сказала Катерина Дмитриевна.
-- Зачем у вас такие черные мысли? -- опросила Оленька, испугавшись этих слов.