Она взяла его, посмотрела на печать и надпись, узнала, от кого оно, и открыла его потихоньку. В пакет, под этой красной печатью, которую сломала судорожно Оленька, лежало длинное, веселое письмо Саши, которое начиналось словами: "Милая маменька!" Оленька прочла только эти два слова, и слезы, которые накопились у нее в таком множестве на сердце, которые жгли ей грудь, давили горло, полились вдруг из ее глаз целым потоком. Она бросилась на кровать матери и долго и горько плакала, и заснула, наконец, от усталости, рыдая и во сне!
Глава XV.
Другая жизнь.
Всякое горе трудно перенести, а труднее всего такое, с которым соединяется перемена в жизни. Такое-то горе постигло теперь Оленьку. Со смертью ее матери разом изменялась вся ее жизнь, изменялось ее положение. Она взялась за свои новые обязанности, не думая о них сначала, даже не понимая их: она не в силах была ни о чем думать в это время. Но мало-помалу повторяясь ежедневно, они стали объясняться молодой девушке, и она призадумалась над ними. Она осталась теперь совсем одна, и на руках ее были две меньшие сестры ее, почти дети еще по летам. С грустью оглянулась она назад на свою прошлую спокойную жизнь в родном доме, под крылом у матери, где она не знала ни забот, ни попечений, сравнила эту жизнь с настоящей и поняла, что время беззаботного спокойствия для нее прошло невозвратно. Она не потеряла духа, но только подумала, что в настоящее ей не надо вмешивать ни мыслей, ни чувств прошедшего счастливого времени, и сгоряча отказавшись от них, поверила, что может жить теперь одним чувством долга.
Прежде всего она занялась устройством внешнего положения семейства; она понимала, что жить ей одной с сестрами невозможно, что Саша слишком молод, чтобы стать главой семьи, если б он даже и вздумал теперь возвратиться и оставить службу. Она перебрала в уме своем всех своих родных, стараясь выбрать между ними к кому бы лучше приютиться. Рассудив хорошенько, она остановила свой выбор на своей бабушке, старой тетке Катерины Дмитриевны, которая постоянно жила в Москве, и которую она лучше других знала. Марья Ивановна была старая девушка, не очень умная и не очень образованная, но добрая, хотя с маленькими капризами. Оленька полюбила ее, особенно в последнее время, за то, что она меньше всех прочих родных приставала к ней с расспросами о князе, и ей было свободнее с бабушкой чем с другими. У Марьи Ивановны было свое небольшое состояние, и она проживала его на молебны, на карточные вечера и на воспитанниц, которых выдавала замуж с приличным награждением. Она недавно пристроила последнюю свою воспитанницу и скучала немного своим одиночеством.
Оленька рассудила, что зависимость от этой доброй, и недалекой старушки будет легче ей и ее сестрам, чем жизнь во всяком чужом доме, и решилась обратиться к своей бабушке. Так как подходило лето, то она предложила ей приехать в Грачево, облегчая себе и своим первый шаг трудной жизни с чужими; ей легче было привыкать в своем доме к новому положению и учиться жить в зависимости там, где по праву она была теперь хозяйка. Добрая старушка с радостью приняла предложение сирот, довольная тем, что на старости лет может быть полезной. Самолюбию ее льстило немножко и то предпочтение, которое оказано было ей против других родных, и важность покровительственной роли, которая вдруг выпала на ее долю.
Успокоенная первым своим решением, Оленька написала к брату. Это письмо стоило ей много слез. Отправив его, она почувствовала некоторое облегчение, как всегда бывает, когда исполнишь что-нибудь необходимое и неприятное.
Потом она принялась за дела, за скучные денежный дела, о которых до сих пор не имела никакого понятия. Она проверила все счеты, пересмотрела все бумаги, справилась кой у кого из сведущих людей, и скоро научилась понимать то, что казалось ей сначала труднее всякой премудрости.
Катерина Дмитриевна оставила духовную, по которой дочерям доставалось имение материнское, а все имение отца разделялось между сыновьями. Над этим имением был назначен опекун с самой смерти Павла Александровича, который теперь управлял Сашиной частью по доверенности. Имение Катерины Дмитриевны предоставлялось ей все в управление Оленьки, которая была назначена опекуншей над сестрами.
Эту духовную открыли после шести недель в присутствии всех родных, которых содержание ее очень удивило. Но больше всех удивило оно Оленьку; она не подозревала существования этой бумаги.