-- Я думаю, что не забавно. Впрочем, он втянулся в эту новую деятельную жизнь и сам сделался совершенным степным помещиком. Поверите ли, он ничего не знает, что делается в Петербурге и в Москве, и даже не спрашивал у меня о столичных новостях. Вообразите, он не знал даже до сих пор, что умерла бедная Катерина Дмитриевна Озерская. Это известие его очень огорчило, когда я ему передал его. Он расспрашивал у меня обо всех подробностях.
Оленька вздрогнула.
-- Да, я не писала ему об этом, я не люблю объявлять такие новости, -- сухо отвечала княгиня. -- Расскажите мне о здоровье Юрия, -- продолжала она, переменяя разговор: -- здоров ли он?
-- Он не жалуется, но я нашел, что он похудел. Он как будто грустит о чем-то, хотя занят постоянно и вникает в свое дело основательно. Он что-то очень невесело смотрит. Уединение вредно молодому человеку. Я ему советовал ехать в Петербург и жениться: женитьба самое лучшее средство от хандры.
-- Что же он сказал вам на это? -- скоро и живо спросила княгиня, между тем как сердце Оленьки замерло у нее в груди от страха ожидаемого ответа.
-- Он посмотрел на меня довольно сердито и сказал, что не имеет никакого намерения ехать в Петербург жениться.
Сердце девушки забилось еще сильнее. Ей хотелось узнать, что теперь скажет княгиня; но в эту минуту отворилась дверь против нее, и рядом с портретом, на который она загляделась, показалась Юлия Федоровна.
-- Ах, вы здесь! Это вы? А я вас везде искала, -- сказала она Оленьке, смешавшись больше ее самой, оттого что застала ее перед портретом князя: -- княгиня послала меня к вам, а я хорошенько не поняла, где вы. Я думала сначала, что вы ушли в сад, -- прибавила она, стараясь показать вид, что ничего не заметила.
-- Нет, я все время была здесь, -- отвечала Оленька, краснея, но говоря правду: -- я никогда не была в этой комнате прежде, -- прибавила она: -- и вовсе не знала этих портретов мужа княгини и ее сына.
-- Да, они оба очень похожи, -- отвечала Юлия Федоровна, оглядываясь на них.