Они обе отошли к ближнему окну. Насупротив садилось солнце, и яркий красный луч полосой ложился по саду. В голубом небе кое-где разбросаны были белые облака, которые краснели по краям. В саду было тихо, только фонтан журчал на террасе и ласточки перекликались, летая в вышине.
-- Хотите пройтись немножко, пока закладывают коляску? -- спросила Юлия Федоровна.
-- Пойдемте, я очень рада.
"Я вас проведу сзади дома", -- сказала Юлия Федоровна и повела ее во внутренние комнаты. Они прошли коридором к другому выходу из дому и очутились в саду, спускаясь по узкой дорожке по местам, где до сих пор Оленька еще не бывала, и которых дикая красота казалась ей еще лучше прекрасного вида через реку вдаль с верхней террасы около дома. Ей понравилась эта крутая дорожка, по которой они сначала спустились и потом поднялись, чтоб взойти на крутизну высокого берега Москвы-реки. Она остановилась и поглядела вдаль, которая широко раскрывалась отсюда.
-- Я вовсе не знала этого вида. Как здесь хорошо, -- сказала она с восхищением.
-- Это любимый вид князя Юрия, -- отвечала Юлия Федоровна: -- еще маленьким он любил гулять здесь. Уверяют, что отсюда виден Иван Великий. Сама-то я, признаюсь, не вижу.
Оленьке показалось, что вдали на горизонте белелось что-то, подымаясь к верху полосой.
-- Кажется вижу, -- отвечала она, задумываясь об этом давнем времени, об этом мальчике, который любил бывать здесь.
Его портрет, слова барона, и эта прогулка при заходящем солнце, на месте, где жило воспоминание о нем, все это с особенной силой возбудило ее душу. Она поехала домой из Воздвиженского под влиянием глубоких впечатлений, чувствуя более чем когда-либо, как горячо его любит. И как будто догадавшись, что ей не хочется говорить, что ей нужен покой, молчание, нужно воспоминание о нем, Юлия Федоровна дорогой все говорила о Юрии, рассказывая ей о его детстве, о его добром сердце. Это не был разговор: Оленьке не приходилось отвечать, -- это был один непрерывный рассказ во всю дорогу. Но простые слова старушки полны были для молодой девушки тайного значения, которое любовь дает всему, что ни коснется ее. В них было очарование дорогого имени, которое она сама боялась повторить, и слушая эти слова и слушая биение своего сердца, она ехала как бы во сне по полям, где молодая, зеленая рожь тихо волновалась в голубом свете начинавшейся ночи, и по светлой от месячного сияния дороге, между мелькающих темных дерев. На душе у нее было светло и радостно; что-то говорило ей, что он сделался лучше прежнего, что он в жизни нашел свою дорогу, и тихонько, в эту теплую летнюю ночь, она молилась за его счастье, забывая о себе!