Счастье найдено.
Когда Юлия Федоровна воротилась в Воздвиженское, ей сказали, что княгиня приказала просить ее зайти к ней в спальню. Она поспешила отправиться к княгине, удивляясь, зачем она могла быть нужна ей так поздно вечером. "Уж не занемогла ли она?" -- подумала старушка с беспокойством. Из кабинета она увидела огонь в спальне, и постучалась.
-- Это вы, Юлия Федоровна? -- спросил оттуда голос княгини: -- войдите.
Она вошла. Постель была уже совсем приготовлена, но княгиня еще не ложилась. В белом широком пеньюаре сидела она у кровати на кресле. На столике горели две свечи, освещая портреты ее мужа и сына, на которые она глядела задумавшись.
-- Княгиня, вы желали меня видеть, извините меня, если я прихожу поздно, я только что приехала, -- сказала Юлия Федоровна, входя в комнату в шляпке.
Княгиня обернулась и протянула ей руку.
-- Да, я просила вас зайти ко мне, Юлия Федоровна, -- сказала она: -- мне хотелось поговорить с вами. Сядьте подле меня, снимите шляпку.
Юлия Федоровна придвинула кресло и села молча, придумывая в голове своей тысячу объяснений для этого непонятного ей и необыкновенного желания княгини поговорить с ней о чем-то по-видимому серьезном, и посматривая то на нее, то на портреты, на которые опять обратились взоры княгини.
-- Юлия Федоровна, мне грустно, -- сказала вдруг княгиня, прерывая молчание, и посмотрела на добрую немку глазами, которые точно выражали это чувство.
Этот взгляд совершенно озадачил старушку. Чтобы княгиня решилась говорить откровенно о своей грусти и поверять ей свои чувствования, надо было случиться чему-нибудь особенному, необыкновенному. "Верно какое-нибудь несчастье!" -- подумала она, решительно растерявшись в своих соображениях, испуганная и взволнованная.