-- В ваши лета один покой наскучит, -- сказал князь: -- нельзя же все дома сидеть, надоест.
В это время княгиня позвала сына, девушки ушли гулять по прекрасному саду, и весь вечерь князю не пришлось опять разговориться с ними. Скоро Катерина Дмитриевна поспешила ехать, боясь простудить детей в ночной сырости. Князь проводил ее и, сажая ее в карету, просил позволения приехать к ней в Грачево. Катерина Дмитриевна была очень весела: ее материнское тщеславие, самое простительное из тщеславий, было удовлетворено. Она видела, что дети ее была замечены всеми, их красоту хвалили, их манеры нравились.
-- Что такое князь говорил с тобой так долго? -- спросила Катерина Дмитриевна у Оленьки, когда они еще ехали по парку в Воздвиженском.
-- У нас был предлинный спор с Кити Белопольской и с князем насчет моего выезда в свет, maman, -- отвечала Оленька, и в нескольких словах она рассказала все матери.
-- Ах, какая ты смешная! -- сказала Катерина Дмитриевна, когда она кончила: -- У тебя что на уме, то и на языке. Ты забыла, что князь сам светский человек, что эта молодая девушка тоже в свете: кто ее знает? Она пожалуй подумает, что ты из кокетства говорила все это, чтоб князь тебя уговаривал. Она сама такая бойкая, а мать ее Софья Ивановна, прехитрая женщина, я давно про нее слышала.
Оленька стала было защищать свою новую приятельницу, но мать остановила ее советом быть осторожнее и смотреть за собой на каждом шагу, когда бывает с чужими людьми.
Оленька задумалась и в первый раз во весь вечер вспомнила о Неверском. Ей опять пришли на ум его слова: "Желаю вам веселиться" -- и, перебирая в своей памяти весь этот день, она согласилась, что точно провела его весело. Час за часом прошел незаметно для нее, а мысль о Неверском, в последнее время постоянная в ее голове, ни разу не приходила ей в доме у княгини.
"Должно быть, я переменюсь в свете и сделаюсь совсем другая", -- подумала она, и ей стало совестно, ей не хотелось видеть Неверского в этот вечер. Приехавши домой, она под предлогом усталости ушла тотчас в свою комнату и легла, но долго не могла уснуть. Новые мысли набрались ей в голову, и голова работала под их напором.