В тот день, когда князь Юрий Андреевич собрался в Грачево, часу в шестом, перед вечером, Оленька сидела одна на террасе подле гостиной. Катерина Дмитриевна писала письма, дети ушли гулять в поле. Оленька читала, но скоро книга ей надоела; она опустила ее открытую к себе на колени, и, облокотясь о перила балкона, обвитые зеленью, задумалась, как часто задумываются девушки. Погода была тихая, и освеженный прошедшей грозой день, к вечеру становился прекрасным. Воздух был напоен испарениями растений; трава, спрыснутая дождем, и сырая рыхлая земля издавали упоительный запах. Птицы пели свои вечерние песни в саду, и деревья, качая потихоньку ветвями, как будто убаюкивали Оленьку. Мысли девушки перемешались, перепутались; скоро голова ее опустилась на руку, и она заснула сладким сном. Долго ли спала она, видела ли что-нибудь во сне, она не помнила после; но чьи-то шаги и шум подле самых ее ног разбудили ее вдруг. Она открыла глаза и тотчас же вскочила со скамьи, покраснев до ушей: перед ней стоял Неверский, держа в руках упавшую с ее колен книгу.
-- Вы уронили на пол Вальтера Скотта, -- сказал он ей, улыбаясь и подавая книгу.
-- Я, кажется, задремала над ним, -- отвечала она, смеясь: -- я не была расположена читать нынче, право, не знаю отчего. Пожалуйста, Григорий Николаевич, не думайте, что я всегда сплю за книгами.
-- Я вовсе и не думаю этого, -- отвечал он так же, смеясь.
-- Зачем же вы смеетесь надо мной? -- спросила она обиженным голосом.
-- Мне смешно, что вы извиняетесь, как будто в преступлении.
-- Да я сама вижу, что это было странно и смешно. Большая девушка заснула над книгой, как дитя за уроком, да еще на балконе при всех. Я думаю садовники, и те надо мной смеялись, -- продолжала она с досадой.
-- Кажется никто из них не проходил тут; полноте огорчаться понапрасну, Ольга Павловна. Я и сам бы ничего не заметил, если б не увидел вашей книги на полу. Я подошел, чтоб поднять ее, и в это время вы проснулись.
Неверский говорил еще, когда прибежали дети с огромными букетами васильков и, разбросав цветы по ступенькам крыльца, стали просить Оленьку свить для них венки из них.
-- Оля, пожалуйста, сплети венок для меня, -- говорила Верочка, -- ты умеешь в три плести, поучи меня.