Неприятности.
Барон уехал, довольный своим, утром оставив на душе своей родственницы тяжелую думу. Из переданной ей сплетни она поняла две вещи: что сын ее влюбился в Оленьку Озерскую и что Катерина Дмитриевна ловит его как богатого жениха. Судя по намекам своего внучатого брата, она догадалась, что эта новая любовь князя дело гласное в Москве, что многие предполагают там возможность счастливого окончания романа законным браком.
"Что будут теперь в праве подумать обо мне?" -- спрашивала себя княгиня, вспоминая, что ей не удалось скрыть от внимания общества своих намерений насчет совсем другого брака, который она замышляла для своего сына. "Всякий может смеяться надо мной, -- подумала она с досадой, -- всякий может осуждать меня. Всего обиднее, что будут жалеть меня и дадут мне почувствовать, что я поступила неосторожно и глупо".
Вслед за этими мыслями пришла другая, еще неприятнее. Что подумают о ее характере и о ее поступке те, кому она, хотя конечно осторожно, но все же дала понять, что желание ее сердца и выбор сына должны сойтись, и что ту молодую девушку, которую она ласкала всю зиму, она надеется назвать дочерью? Что же скажет ее отец?
"Против воли матери он не женится, я его знаю", -- подумала она, стараясь успокоить себя. Но много неприятного накопилось у нее на сердце с этими мыслями. Тайно в душе своей она сознавалась, что она во всем виновата, что поступила необдуманно и неосторожно, стараясь упрочить счастье сына, не спросясь, согласен ли он на ее желание, но гордость мешала ей признать свою ошибку, и вместо того, чтоб поправить ее, она готова была на несправедливость.
Среди всех этих неприятных размышлений княгиня вспомнила, что в этот вечер у нее должны собраться несколько дам. Какая скука, подумала она и поглядела на часы -- было более восьми часов, а она звала их в девять. Послать сказать, что она нездорова, было поздно.
Нечего было делать, она решилась принять приглашенных дам, как будто бы она была им в самом деле рада, и когда приехали эти дамы, они не нашли в учтивой, любезной хозяйке никакой перемены. Вечер прошел приятно для гостей, и никто не мог догадаться, что душа и сердце хозяйки были встревожены, что она изнемогала от этой принужденной скрытности, которую гордость и светская привычка налагали на ее чувства.
Это принуждение еще более расстроило княгиню и под его влиянием все, что в ее душе боролось против несправедливого желания поддержать свою ошибку, совершенно исчезло, гордость восторжествовала над чувством матери.
Отправив письмо к сыну, княгиня сделалась покойнее. "Теперь, по крайней мере, он не женится в Москве, -- подумала она, -- но, должно быть, и петербургское мое сватовство кончится ничем".
Барон сказал правду: в Москве точно поговаривали о женитьбе князя Горбатова на Оленьке Озерской. Юрий с каждым днем привязывался к молодой девушке, -- но мысль о женитьбе, несмотря на городские предположения и толки, еще не приходила ему в голову.