А между тем любовь сделала свое дело. В нем произошла большая перемена. Едва заметным, тихим влиянием своим, все что в сердце женщины есть кроткого и доброго, стало объяснять ему ту тайную сторону мысли и чувства, которую редко поймет мужчина сам по себе. Князь веселее и охотнее взглянул теперь вперед на жизнь, как будто новый луч блеснул пред ним. Много благородных намерений первой поры своей молодости припомнил он, чувствуя, что может их выполнить со временем, что в душе его нашлась сила, с которой можно жить и действовать.
В одно утро, когда он сбирался выехать из дому, ему подали письмо с почты. Он взглянул на надпись, узнал руку матери и хотел было положить письмо в карман с тем, чтоб прочитать после, -- он спешил к Озерским, -- но одумался и воротился в кабинет. Ему стало совестно перед матерью: он сознался перед собой в эту минуту, что позабыл о ней, занятый своей любовью. Распечатывая ее письмо, он вдруг почувствовал на сердце какое-то смутное беспокойство и предчувствие чего-то недоброго, ему стало страшно. Вот что она писала?
"Я давно уже сбиралась говорить с тобой серьезно о том, что я придумала и отчасти уже устроила для твоего счастья, Юрий, но мне не хотелось тревожить тебя напрасно, а до сих пор у меня были еще сомнения в успехе, который теперь больше не существует. Несколько месяцев сряду я хлопотала для тебя, ничего не говоря тебе (начало сватовства чисто женское дело), но теперь, когда все тебе и возможно, и легко, я решилась открыть тебе все. Ты давно скучаешь жизнью: семейное счастье разгонит эту скуку. Пора тебе, Юрий, остепениться и начать новую счастливую и вместе деятельную жизнь, сообразную с твоим положением в свете. Для тебя выбор жены особенно важен. Ты говорил мне всегда, что ты поручишь мне выбрать тебе жену, не дальше как нынешнюю зиму ты дал мне понять, что женишься не иначе как по рассудку. Зная, что сердце твое свободно, уверенная, что не будешь противиться воле матери, я выбрала тебе достойную невесту. Я нарочно для этого сблизилась с семейством ее отца, графа Петра Федоровича -- кажется, тебе нечего сказать против такого брака? Возвратясь из Италии, ты видел ее у меня в Петербурге и восхищался ее красотой; мне показалось, что она тебе понравилась. Отца ее ты уважаешь, родство с ними совершенно прилично и может быть полезно для твоей будущности. Я несколько раз осторожно и тонко намекала стороной на мою мысль графу и надеюсь на полный успех. Приезжай скорей, мой друг, обрадуй мать твою, дай мне утешение видеть тебя наконец счастливым. Я уверена, что этот брак составит со временем твое счастье. В любви ты не раз обманывался, а для женитьбы любовь вовсе не так нужна, как иные думают. Надобно только, чтоб выбор был хорош, а я сделала его после серьезного размышления. Впрочем, в твою невесту и влюбиться не трудно. Я надеюсь видеть тебя скоро в Петербурге -- мне так хочется поговорить с тобой, так хочется сблизить тебя с нею. В городе уже догадываются о моем желании, хотя я действовала тайно и хитро. Но так как я девушек принимаю мало, а ее иногда приглашала, чтоб познакомиться с ней покороче, то это было замечено. Надеюсь на твое одобрение и согласие, друг мой; надеюсь также, что ты не рассердишься на меня, что я прежде не писала тебе об этом: я хотела все разузнать и открыть дорогу".
Это письмо как громом поразило Юрия...
Глава XI.
Семейное объяснение.
Князь ехал домой под влиянием этого вечера, перебирая в голове своей разные мысли, и наконец разговор его с Неверским пришел ему на память и навел его на размышления. Дело жизни -- трудное дело, и оно до сих пор не удавалось князю. Не раз уже, отчаявшись видеть отпечаток руки своей на собственном труде, он терял к нему охоту. А между тем князю было уже двадцать шесть лет и что-то говорило ему, что он мог бы быть полезным человеком.
"Хорош не тот, кто хорош только сам по себе. Хорош тот, кто приносит добро и пользу в дело общее. Добрый и умный, но бесполезный человек -- мертвый капитал", -- так думал князь, и ему становилось досадно на себя, на растраченные уже первые годы своей молодости, ему хотелось пожить полнее, лучше, действовать с пользой. Он внутренне сравнивал свое выгодное, счастливое положение с беззащитным положением Неверского и спрашивал, к чему поведет их то и другое? Его добрые намерения, его несбыточные планы показались ему пустыми мечтами в сравнении с практическим смыслом бедного человека, который, он чувствовал это, поведет Неверского вперед в жизни.
С этими мыслями, скучный и усталый, он приехал поздно в Воздвиженское. Так как княгиня обыкновенно ложилась рано, не заходя к матери, он прошел прямо к себе. Было двенадцать часов, когда он отворил дверь в свой кабинет и с удивлением увидел свою мать в больших вольтеровских креслах перед его письменным столом. Княгиня сидела, задумавшись и опершись на руку. Книга лежала у нее на коленях, но она не читала ее. Дверь скрипнула, она подняла голову и увидела сына, входившего в комнату.
-- Это ты, Жорж, -- сказала она ему, -- я давно тебя ждала.