Он застал Сашу в хлопотах, которые ему, бедному и ученому человеку, после трудных занятий, показались очень пустыми и мелочными. А эти хлопоты занимали его приятеля уже более двух недель, отрывая его от лекций. Подходила масленица и на третий день масленицы был назначен большой маскарад у Софьи Ивановны Белопольской. Она жила очень открыто этот год, вывозя дочь, которая уже третью зиму показывалась в свете. Многие говорили даже, что Софья Ивановна живет сверх состояния, чтоб этим блеском привлечь женихов и ловко пристроить свою Кити, пока не подрастут ее другие дочери. Под конец зимы ей вздумалось устроить что-нибудь особенное, и Саша предложил bal costumИ. Мысль эта понравилась и, принятая охотно обществом, стала развиваться разнообразно. Все готовили костюмы к балу, и Саша, который затеял всю эту суматоху, выдумал себе по этому случаю новую заботу, подговорив целую компанию составить сюрпризом кадриль для маскарада. Разумеется, Оленька была в этой кадрили, и целые две недели выбирали костюмы всех веков, пока не остановились на блестящей идее Саши. Он выдумал что-то необыкновенное, и все были в восхищении от его выдумки, которую, разумеется, скрывали до времени.
В этих-то деловых хлопотах застал Сашу Неверский, когда он пришел к нему со своей диссертацией. Надо, однако, отдать справедливость Озерскому; он обрадовался приятелю, поговорил с ним об его деле с участием, несмотря на весь беспорядок, в который светские удовольствия привели его собственные мысли. Он расспрашивал о диссертаций, сделал несколько дельных замечаний насчет ее задачи, и просил прочитать ее на свободе. Неверский со своей стороны сделал ему несколько вопросов о предстоявшем бале.
-- О! Это будет просто великолепно, если только удастся, -- отвечал Саша, оживляясь по мере того, как входил в свой предмет, -- это моя мысль, моя выдумка. Мне, признаюсь, надоели балы: вечно одно и то же, сам знаешь.
-- Знать не знаю, но верю тебе на слово, -- перебил его Неверский.
-- Они ужасно надоедают под конец зимы, -- продолжал Озерский: -- ведь это только одну Ольгу могут они забавлять постоянно; ей лишь бы гремела музыка, да было с кем танцевать -- все весело. Пляшет себе целую ночь, а потом встанет в двенадцать часов, спросишь ее: "Ну что, весело было?" -- "Разумеется, весело! До пяти часов танцевали мазурку".
-- Неужели она так любит танцы? Так полюбила балы?
-- Конечно, полюбила, что ж ты хочешь? Ей девятнадцать лет, и она первую зиму выезжает в свет. Но я совсем другое дело. Ты понимаешь, что мне эти балы порядочно надоели.
-- Конечно, ты человек положительный, солидный.
-- Полно смеяться, Неверский, право, я терпеть не могу однообразия.
-- Этому я верю, это и в твоем характере.