-- Нет, а что такое? -- спросил он.
-- А вот слушай: третий секретарь посольства нашего в Константинополе пожалован в камер-юнкеры и переводится в Вену, а на место его третьим секретарем назначен, кто бы ты думал? Чиновник 10-го класса, Александр Озерский. Разве это не новость?
-- Да, этого нельзя было ожидать, -- отвечал князь, -- и особенно так скоро, это редкий случай.
-- Редкое счастье, сказала княгиня. -- Кто бы мог ожидать такого места для этого мальчика, который начал так дурно и еще нынешнее лето шалил и ничем не занимался. Теперь ему открывается прекрасная карьера.
-- Озерский умный малый, maman, у него хорошие способности.
-- Об этом я не спорю, -- отвечала княгиня; -- но вспомни, что он, как вышел из университета, целый год ничего не делал; нет, это особенное счастье. Когда уже он успел записаться в министерство и выхлопотать такое место? Я слышала, что в августе он ездил в Петербург. Должно быть, он бросил свои шалости и дурных товарищей. Я рада за его мать, воображаю, как ей должно быть весело теперь, она уже отчаивалась за него.
Князь взглянул на свою мать, она замолчала после этих слов и задумалась. Он встал с кресел и начал ходить по комнате взад и вперед.
-- Дай Бога Озерскому удачи и успеха, он добрый малый, -- сказал он через несколько минут. -- Я ему не завидую.
Княгиня обернулась.
-- Дай Бог всякому молодому человеку удачи в полезном деле, -- отвечала она: -- если Саша Озерский точно исправился и примется как должно за службу, он может быть полезным человеком со временем и возвратит потерянное время. Я рада за него и за Катерину Дмитриевну, -- прибавила она.