-- Я думаю, и ему с тобой было не скучно: он тебя знает давно.
-- Давно, но мало, маменька.
-- Когда же молодой человек знает коротко девушку, если она ему не родня? -- заметила ей Катерина Дмитриевна: -- Но с тобой князь Горбатов больше знаком, чем с другими девушками здесь в Москве, вот что я говорю. А с ним всякой бы хотелось познакомиться. Я видела, как многие матушки косились на тебя вчера во время мазурки.
-- За что же? -- спросила Оленька.
-- Да за то, что ты танцевала с князем Горбатовым.
-- Что ж из этого?
-- То, что у князя пять тысяч душ.
-- Да что же мне за дело до этого?
-- Тебе нет дела, я это знаю, Оля, -- да другие-то не так думают, не по-твоему, -- сказала Катерина Дмитриевна, и вглядевшись в эту минуту в свои собственные мысли, она призналась в душе, что и она смотрела иначе на это, чем на дочь. -- Ты молода, Оленька, -- продолжала она, -- и потому ты еще не понимаешь, что такое значит богатство, а другие не так рассуждают. Нельзя и осудить их за это, я говорю вообще. Князь прекрасный, умный молодой человек, и может нравиться. Но кроме того у него большое состояние, он выгодная партия, богатый жених, и поверь мне, этого-то не забывают в свете. На него так и смотрят, как на жениха. Всякая девушка с радостью пойдет за него замуж.
Оленьке стало обидно и грустно; она понимала, как оскорбили бы его эти расчеты, если б он знал о них. Тут новая мысль мелькнула у нее в уме, и она сказала ее матери.