Вечер этого дня Катерина Дмитриевна оставалась дома. Оленька была сначала очень весела и села за фортепиано, дети играл в зале, а Катерина Дмитриевна ходила для моциона взад и вперед по комнатам. Много разнообразных мыслей бродило в ней, то забегая вперед, в неизвестную будущность ее детей, то грустно обращаясь на прошедшую ее жизнь, и опытностью прожитых лет запугивая то, что мечталось ее материнскому сердцу.
Долго уже пела Оленька. После веселых блестящих арий она выбрала вдруг грустную русскую песню и кончила ею. Она пропела ее с чувством и задумалась глубоко, как бы прислушиваясь сама к звукам своего голоса. Катерина Дмитриевна остановилась перед роялем и слушала.
-- О чем ты так вдруг задумалась? -- спросила она у Оленьки, когда она кончила петь.
Оленька вздрогнула, услышав голос матери.
-- Это Сашина любимая песня, -- продолжала Катерина Дмитриевна: -- зачем ты ее пела? Тебе грустно стало, и мне тоже.
-- Ах! Да, он ее любил, бедный Саша, -- отвечала Оленька, слегка красная. Ей точно сгрустнулось, только она не думала о Саше и забыла даже, что это его любимая песня.
И между тем как мать ее со своими: "Бедный мой Саша, где-то он теперь? Что с ним?" -- отошла от фортепиано в раздумье, Оленька опять отдалась прежним мыслям, забывая о брате и обо всем на свете.
Тихо, как звуки ее песни, носились ее мысли, переливаясь одна в другую, и сердце от них то замирало, то билось сильней и шибче. Сначала неясные мысли, как будто во сне, носились перед ее воображением, она старалась припомнить что-то прошедшее, желая отгадать что-то, но что? Сама она не знала. Она вспомнила о Неверском и о том времени, когда она думала, что любит его, и спросила себя: была ли то любовь? Она вспомнила, что эту самую песню она пела при нем когда-то, и тогдашние ее мысли и чувство пришли ей опять на ум. Оленька засмеялась сама над собой. Ей показалось теперь, что ее прежняя любовь была ошибка, что не глубоко было чувство, которое не устояло против удовольствия нескольких балов и первых успехов в свете.