-- Вы верите? Не правда ли, вы это чувствуете? -- живо спросила она, оборачиваясь спиной к окну.
Но вид освещенной комнаты, ламп и гостей, и звуки музыки оторвали ее вдруг от прежних впечатлений. Она остановилась и покраснела.
-- Зачем же вы перестали говорить, говорите, пожалуйста, -- сказал князь, заметив эту внезапную перемену.
-- Зачем говорить о том, что кому верится, -- отвечала она тихо, опуская глаза в землю: -- в этом, мне кажется, никто другого не понимает. Лучше давайте слушать что Кити играет, -- продолжала она, делая движение вперед, чтоб идти.
-- Я ее не слушаю, -- отвечал князь, -- мне хочется вас только слушать и говорить с вами.
Она остановилась на своем месте. Он продолжал:
-- Вы посмотрели на эту комнату и потом на небо и сказали: там лучше! Я повторил за вами тоже. Вы спросили: верю ли я? Вместо ответа я лучше просто попрошу вас: исправьте меня, научите меня.
Оленька подняла глаза на него, он тоже смотрел на нее в эту минуту. Она вдруг вся вспыхнула и, досадуя на себя, что покраснела не вовремя, раскраснелась еще более.
Молодой человек, не дожидаясь ее ответа, опять спросил ее:
-- Возьметесь ли вы за доброе дело: обратить человека на путь истинный?