-- Нет, потому, что вы смеетесь, -- отвечала Оленька и рассердилась немножко, потому что он точно улыбнулся в ту минуту, когда она опять на него взглянула.
То, что Оленька говорила с князем, вырывалось у нее невольно: часто, вспоминая своя разговоры с ним, она удивлялась смелости, с которой она будто бы навязывала ему свои мнения. Простые слова ее делали на него глубокое впечатление. Он не мог дать себе отчета, почему ему так хотелось слушать ее. Чувство к ней, которое рождалось у него в груди, он не называл еще любовью.
Пока князь и Оленька разговаривали, дамы, оставив карточные столики, пришли в залу и, расположившись в углу на диване, слушали музыку и делали свои наблюдения. Катерина Дмитриевна понимала значение взглядов, которые бросались на ее дочь, и сердце ее раздиралось на части. Она не хотела уехать, боясь помешать молодым людям, и боялась вместе с тем сплетен, которые, она знала, тысячами разнесутся теперь по городу. Только мать, у которой есть взрослые дочери, может понять все, что она вынесла скрытые, внутренние страдания и беспокойства, между тем как должна была представлять приятное и беззаботное лицо дамы, разговаривающей весело и спокойно с другими дамами, сидя на мягком диване.
Глава VIII.
Другой жених. Хитрости.
Не один Горбатов ухаживал за Оленькой; он был виднее и заметнее других, оттого-то на нем особенно останавливалось общее внимание. Но в эту зиму, как и в прошедшие, по хорошенькой девушке вздыхали многие; она никогда не сидела на балах, и завистливые маменьки незамужних дочек могли перечесть всех; кто был влюблен в дочь Катерины Дмитриевны.
"Это еще ничего не значит, -- говорили они себе в утешение, -- что за ней ухаживают, и что у нее по три кавалера на каждую кадриль. Эти кавалеры не женихи. А князь Горбатов вряд ли на ней женится. Он с ней танцует, он часто у них бывает, потому что она с ним кокетничает; но это еще не значит то, на что Катерина Дмитриевна рассчитывает".
Но что ни говорило общество пожилых дам, их сильно занимало внимание князя к Оленьке, которое становилось теперь заметнее и исключительнее. Князь делался неосторожнее, его скрытность исчезала с каждым днем, а Катерина Дмитриевна, не помня себя от радости и надеясь упрочить счастье дочери, забыла на это время свое всегдашнее опасение света. Пускай говорят, что хотят, лишь бы это кончилось счастьем Оли, думала она. В ее воображении уже разыгрывалась свадьба -- богатая, чудесная свадьба ее дочери. Обыкновенно добрая, она на этот раз со злобной радостью представляла себе досаду других матерей и их зависть, когда она объявить им, что Оленька невеста князя Горбатова.
За шумной масленицей настал великий пост, кончилась пора балов. Оленька любила это тихое время отдыха и покоя. Воспитанная благочестиво, она любила после бальной суеты святочных праздников и масленицы успокоиться в семейном кругу, возвратясь к простым домашним обязанностям. Теперь с любовью в сердце ей больше прежнего хотелось уединения. Странное желание скрыть от всех это чувство, даже от матери, забралось ей на сердце с самого начала ее новой любви. Она понимала очень хорошо, что со стороны Катерины Дмитриевны ей нечего бояться осуждения или упрека за эту любовь; но ей не хотелось признаться в ней кому бы то ни было. С этим чувством она жила, не желая ничего, будто боясь всякой перемены, не загадывая о будущем: жизнь ее была вся в настоящем.
"Она отдаляется от нас всех, она почти не говорить ни с кем: чего она боится? Разве кто-нибудь завидует ей или мешает ей кокетничать с князем Горбатовым", -- стали говорить светские девушки, с которыми она и постом продолжала изредка встречаться.