Американец, напротив, рубит деревья на три фута выше земли, сжигает их, оставляет пни, распахивает своими маленькими легкими плугами землю между пнями и довольствуется поверхностной, очень несовершенной и неправильной обработкой, которая, однако, по причине естественного богатства почвы, возбужденной золой, не мешает ему получать посредственную жатву. Проходят четыре-пять лет, пни сгнивают и превращаются в растительную землю. Природа медленно, но без расходов со стороны хозяина, делает то, чего английский земледелец достигает с большими издержками. На те же деньги американец возделывает впятеро большее пространство. Он всегда помнит важное сельскохозяйственное правило: "из двух сил -- искусственной, или работы человека и животных, и естественной, или плодородия почвы, -- выбирай всегда дешевейшую". Известно же, что первая из этих сил в Соединенных Штатах чрезвычайно дорога, что доказывается и тамошними фабриками и заводами: там употреблены всевозможные средства для избегания ручной работы. С другой стороны, центры потребления чрезвычайно отдалены от центров производства, потому не удивительно, что большая часть американских орудий очень проста и легка, и число их ограничено крайней необходимостью. Нередко в отдаленной пустыне фермер сам принужден изготовлять свои орудия. Этому обстоятельству обязаны мы простыми одноконными плугами, теперь повсюду распространенными в Европе.

Англия, напротив, изобилует тяжелыми роскошно отделанными машинами. Нигде столько не продают машин землевладельцам, как в Англии. Можно сказать, что там перешли за пределы полезного. Из собрания многочисленных и великолепных машин, выставляемых английскими фабрикантами, весьма немногие годны ко всеобщему полезному употреблению; многие из них назначены к украшению поместий больших господ и к доказательству их богатства и любви к механическому искусству. Только экономические нововведения Роберта Пиля начинают упрощать этот роскошный сельскохозяйственный быт в Англии.

Если мы замечаем такое глубокое различие в сельскохозяйственном отношении между народами одного и того же племени, то что ж сказать о России, представляющей во всем резкую особенность? Безрассудно было бы думать, что все земледельческие орудия Англии, замечательные по правильности устройства и по чистоте отделки, могут годиться и у нас, где все другое в селах и в деревнях. На фабриках можно еще найти много одинакового.

После этого, как не радоваться нам, что у нас, на Руси, появляются свои механики, потому что для нас именно земледельческие орудия представляют особенную важность, а брать их из чужих краев часто бывает нельзя, не оттого только, что далеко везти, а оттого, что не приспособлены к нашему быту. Благодаря содействию наших Обществ Сельского Хозяйства, молотильные и веяльные машины достаточно распространились в России. Вильсон и братья Бутеноп, находящиеся под покровительством Императорского Московского Общества Сельского Хозяйства, оказали в этом деле большую услугу как построением машин, так и обучением мастеров. Эти машинисты имеют полную возможность вести дело в широких размерах и стать гораздо выше деревенских строителей, давши своей работе характер высшего механического искусства -- надлежащие форму и размеры частей и лучшую отделку. Усовершенствованные орудия для обработки металлов, и именно: зубонарезные машины, сверлильные, строгальные, самоточки и т. д., много помогли бы им.

Но что особенно вредит этим почтенным фабрикантам, это небрежность в установке машин и неуменье обращаться с ними. Мне самому случалось слышать несправедливые жалобы, происходившие от того только, что привод был неправильно установлен, и что стезя, по которой ходят лошади, была не выравнена. У нас вообще требуют иногда от машины невозможного, и часто забывают, что ее сначала нужно хорошо уставить, а потом смотреть за ее действием, -- смазывать, исправлять, чистить.

И самое лучшее орудие требует рук мастера; иначе оно будет бесполезно. С понятием о машине иногда соединяют что-то самодействующее, живое и по этому случаю, мало заботятся о двигателе, берут лошадей каких попало и обвиняют машиниста при какой-либо неудаче. Я знаю одного хозяина, который страшно враждует против теперешних молотильных машин за то, что на них можно сваливать недомолот хлеба. Подобные обвинения можно делать против многих полезнейших орудий; они напоминают Ненилу Сидоровну вкомедии Островского, которая сказала: "Да, вот насчет ученья-то. У нас соседка отдала сына учиться, а он глаз и выколол".

Но довольно, слишком довольно о пустых толках: они не остановят никого, кому нужна молотильная машина. Лучше поговорим о некоторых улучшениях, замеченных на последней парижской выставке.

Известно, что хлеб обмолачивается быстро вращающимися цилиндрами (барабанами) с выступами (билами). Маленькие барабаны с немногими билами взяли решительный перевес над большими барабанами со многими билами. Легкость, уютность, лучшее действие при значительном числе оборотов (до 1200 оборотов в минуту) -- вот преимущества маленьких барабанов. Но, как ни легки молотильные барабаны, они все таки поглощают много силы трением своих шипов. Уменьшить эту потерю была бы величайшая заслуга.

Многие механики для уменьшения трений кладут шипы барабана на катки (ролики) значительного диаметра, вместо того, чтобы помещать их в бронзовых подшипниках, как обыкновенные валы различных машин. Но чтобы подобное расположение было действительно хорошо, необходимо устанавливать катки с особенным старанием: прочно, вертикально и притом так, чтобы соприкосновение с шипом и вращение катка никогда не прекращалось. Когда эти условия не выполнены, когда окружность неравномерно обтирается и когда, наконец, каток уклоняется от вертикальной плоскости, тогда, вместо пользы этот способ помещения шипов может принести вред.

Другие предлагают подшипники с непрерывным смазыванием, изобретенные г. Бодело. Шип вращается в коробке, наполненной маслом и совершенно закрытой. Масло не пропадает даром, когда машина не в ходу. На это нововведение мы обращаем внимание наших машинистов; от непрерывного притока масла трение уменьшается значительным образом, надзор за машиной становится легче, невнимание приставленного к машине не может так сильно вредить ей и лошадям, как это часто бывает при теперешнем способе ручной смазки.