Последовало молчание -- недолгое, но убийственное. Я боялся нерешимости Горина. Что думал старик, это вы узнаете из его слов, которые он наконец вымолвил.
-- Послушайте, Николай Алексеич, поезжайте к Сталину и привезите его сюда.
Не отвечая ни слова, я со всех ног бросился из дома и поскакал к Сталину. Через четверть часа я привел его в дом старика. Бедный молодой человек, которому я дорогой намекнул о болезни Оленьки, не помнил себя от волнения. Он вошел с таким расстроенным видом, что можно было опасаться за его рассудок.
-- Молодой человек, спасите Оленьку, и она ваша! -- сказал Горин, почти не поднимая глаз на Сталина.
Сталин бросился в комнату Оленьки, но я успел удержать его.
-- Подождите здесь. Надобно немного приготовить ее.
И, оставив его у дверей, я вошел к больной.
При моем входе Оленька открыла глаза и силилась улыбнуться.
-- Вот видите ли, Ольга Николаевна, -- сказал я весело, подходя к ней. -- Вчера вы сомневались в моих словах насчет скорого свидания, а Бог сделал это скорее, чем мы ожидали.
Глаза Оленьки раскрылись с особою живостью.