-- Опять за старое! Да ведь я тебе уж сказал, что знать не знаю.
-- Чудное дело! Впрочем, задумаю: коли булку взял не ты, так леченье будет удачно, а коли ты, так ребенок умрет. Согласен?..
-- У этих лекарей вечно какие-нибудь глупости,-- сказал Иван.-- К чему тут заметки, коли дело идет о спасении души. Ребенок может умереть и без леченья, коли боги судили быть этому. Да я-то за что прослыву вором без причины.
-- А запястье?-- спросил прохожий.
-- Ну, запястье -- другое дело. Хоть я его взял и тихонько, но все хотел возвратить по времени, когда разбогатею немного. Притом же известно, что все мастера не чисты на руку. В пяти золотниках уж, верно, на три меди положат. Так небольшое воровство стянуть у вора. Вот ты другое дело; кроме сумы, кажется, тогда у тебя за душой ничего не было. Да и булка-то не бог знает клад какой, чтоб на нее позариться.
Прохожий, вероятно, признал справедливость рассуждений Ивана, потому что, подумав немного, сказал:
-- Ну, так заметки в сторону. Но уж как хочешь, сам я не берусь лечить ребенка.
-- Да ведь я тебе уж сказал, что научи только. Рука у меня не дрогнет.
-- Коли так, пожалуй. Вишь, у ребенка жилы перепутались. Надо вспороть ему живот и распутать жилы. Ну, что, согласен?
Иван, услыхав о таком лечении, сперва было замялся. Но тут пришли ему на мысль исцеление княжеской невесты и богатая награда, и он решился.