Что касается языка, то, извините меня, не согласен я с Вами. У каждого характера должен быть свой язык и свой от начала рассказа до конца. Это принцип. На практике я и тут грешу, грешу тем, что до сих пор не умею создать такой язык, который, будучи присущим известному характеру вместе с тем не утомлял бы своею оригинальностью (эксцентричностью, иногда). О! язык непременно должен быть один у сангвиника, другой у флегматика и это помимо даже влияния среды, образования и т. д. и т. д. Последнее опять таки кладет, разумеется печать свою.
Да, язык -- хитрое дело. И мне всегда казалось, что секрет характеристичности известной речи (ну хотя бы купеческой) лежит совсем не в верности этой речи с речью действительно купеческой, а в чем то внутреннем, в конструкции, в сопоставлении слов. Тут я не признаю стенографии. Стенограф запишет Вам с мельчайшей точностью речь купца, и все таки я пропаду со скуки, а Островский вложит в эту речь что то, расположит известным образом слова и получится настоящая речь купца. Сравните Лейкинские купеческие разговоры (иногда купцы именно так говорят в действительности) и разговоры этих же купцов в комедиях Островского. Или вот еще. В 50-х годах в Современнике есть несколько рассказов о Севастопольской обороне дословно списанных со слов очевидцев -- солдат. Это -- фотография, а вот картина: в "Записках Охотника" Тургенева речи мужиков... Вот в эту то тайну конструкции, тайну сопоставления слов и стараюсь я проникнуть, но проник ли хотя немного -- сказать не могу.
И еще добавлю. Эти частности, эти якобы мелочности -- великое дело в беллетристике. Это азбука формы. И только важны и образцы и примеры. Что всего лучше, тут можно достигнуть, чего либо даже учением. Между тем как мысль произведения очень часто независима от учения".
3.
Из письма А. И. Эртеля к А. Н. Пыпину.
От 17 марта 1881. Написано из г. Усмани. Эртель сообщает Пыпину, что посылает ему рассказы из "Записок Степняка" (Криворожье и др.). Указывает на тяжелые условия и обстановку, в которых ему приходится работать, и продолжает:
"...было бы весьма интересно сопоставить обстановку Гончарова, напр., с обстановкой Глеба Успенского. Это, кажется, совершеннейшие контрасты, у одного идет десять лет на роман, у другого иногда ночь одна на очерк. Один носится с идеей произведения многие лета, многие лета цедит эту идею, анализирует, взвешивает, вглядывается -- другой иной раз подает в таком виде, что сплюнешь, как от недожаренной индейки... " ." А между тем -- грешный человек -- охватить другой раз недозрелую, плохо высказанную идею второго и даже ужас тебя проймет благоговейный.. " " Но семья на шее отсутствие всякой обеспеченности, житье -- изо дня в день -- делают свое... " "...
А на столе лежит недочитанная книга, а на уме целый рой новых и до того страстных впечатлений, что от них жутко".
4.
Из писем А. И. Эртеля к Пыпину.