Но Голоуховъ, вспыхнувъ, закричалъ, топнулъ ногой и несчастный Азорка тихо, на цыпочкахъ, всею своею особой выступилъ изъ деревьевъ, пытливо всматриваясь въ лицо князя. По грязнымъ желтымъ сапогамъ и грузному животу, обтянутому тяжелымъ серебрянымъ поясомъ, Шигаевъ тотчасъ же узналъ въ немъ человѣка, который такъ стремительно выскочилъ изъ княжескаго номера.
-- Азорка! на Бермамутъ сегодня,-- сказалъ князь.
-- На что Бермамутъ?-- грубо и обидчиво возразилъ Азорка и, съ неуловимою быстротой переходя отъ грубаго и нахальнаго тона къ плаксивому и жалобному, продолжалъ: -- Бермамутъ деньги тратилъ... денегъ не будетъ... Спина болитъ. Не надо Бермамутъ. Надо деньги получать... Азоркѣ платить. Азорка армяшка бѣдная. Вашсіясъ! Пиши старый князь, пусть платитъ мои деньги. Отдай мои деньги, вашсіясъ!
И лицо его, въ соотвѣтствіе съ тономъ рѣчи, изъ жаднаго и прискорбнаго становилось глупымъ и почти идіотскимъ.
-- Ну, ну, къ вечеру чтобъ было... Знаешь?-- нахмурившись, сказалъ князь и значительно потрясъ тростью.
Азорка захныкалъ, не теряя, однако, зоркаго выраженія глазъ, искоса слѣдившихъ за тростью, и что-то вкрадчиво залопоталъ, прижимая ладони въ сердцу и изгибаясь всѣмъ корпусомъ, чтобы приблизить губастый ротъ свой къ уху князя.
-- Ну, ну...-- восклицалъ Голоуховъ, брезгливо отодвигаясь, и вдругъ увидалъ какихъ-то дамъ, идущихъ на встрѣчу.-- Пшш...-- прошипѣлъ онъ и ткнулъ Азорку въ животъ ногою.
Азорка такъ и покатился за деревья, на бѣгу хватаясь за ушибенное мѣсто и сгибаясь въ три погибели.
-- Преуморительный экземпляръ!-- смѣясь, вымолвилъ Пленушкинъ.-- Гдѣ вы его достали, князь?
-- Привязался... Узналъ, что я сижу безъ денегъ, и явился. Я его тогда же поколотилъ.