Оба бросились за Талдыкинымъ и застали его въ самомъ рѣшительномъ состояніи: стоя на колѣнахъ, онъ собиралъ въ узелокъ свое имущество: кипы изрѣзанной бумаги, разорванныя калоши, протертые носки, два-три стеариновыхъ огарка и растрепанный томикъ Славинскаго.
-- Ну, оставьте, Сосипатръ Василичъ; вы умный человѣкъ,-- вопіялъ капитанъ,-- вѣрьте чести, мы ее ограничимъ. О, Боже мой! да развѣ же отъ бабы можно ждать чего-нибудь путнаго?... Да она и меня... вы не повѣрите... она меня разъ по щекѣ ударила... ей-Богу-съ.
-- Оставьте, Сосипатръ Василичъ!-- поддерживалъ капитана Шигаевъ.
-- Нѣтъ, ужь вы, Максимъ Григорьевичъ... я вамъ долженъ!... Я вамъ вексель, росписку напишу. Я вамъ очень обязанъ... и я вамъ напишу! Я хотя и голь, но въ тягость никому не желаю.
-- Да развѣ я не понимаю?-- рыдающимъ голосомъ кричалъ капитанъ.-- Неужли-жь я подлецъ какой въ вашихъ глазахъ? Я очень хорошо понимаю... Максимъ Григорьевичъ, уговаривайте ихъ, пожалуйста... Сосипатръ Василичъ! Выдумаете, я дикарь какой-нибудь? Могиканинъ какой-нибудь? Я всѣ мои силы... я, можетъ, еще въ военной службѣ, Сосипатръ Василичъ... гласность! цивилизація! Господи ты мой, ужели?... Оставьте, Сосипатръ Василичъ, Христомъ Богомъ васъ прошу.
Талдыкинъ увязалъ свои пожитки и, присѣвъ къ столу, начерталъ двѣ записки.
-- Вотъ вамъ,-- съ видомъ скромнаго великодушія вымолвилъ онъ, подавая одну Шигаеву,-- семь обѣдовъ по шести гривенъ, да пятнадцать рублей; итого 19 руб. 20 коп... по первому требованію.-- Потомъ обратился къ капитану:-- Вотъ вамъ, Онисимъ Нилычъ, два съ половиной мѣсяца -- 25 руб., самовары, Имануйлѣ, Маврѣ, деньгами 3 руб. 17 коп. (съ горечью), абрикосы у васъ воровалъ... за абрикосы 40 коп., итого...
Но капитанъ съ видомъ живѣйшаго негодованія отстранилъ росписку и съ новою пылкостью началъ умолять Талдыкина. Тотъ, однако же, осушилъ свои слезы съ помощью грязнаго клѣтчатаго платка, медлительно натянулъ на рукава пальто и, закинувъ на плечо палку съ узелкомъ на концѣ, направился къ воротамъ. Капитанъ не отставалъ отъ него; дѣти, не осмѣливаясь покинуть книжки, съ нѣмымъ удивленіемъ глазѣли въ окна; даже заплаканный и злобный ликъ Фелисаты Ивановны на мгновенье выглянулъ оттуда. Изъ кухни, вытирая подоломъ руки, высматривала Мавра.
И въ самыхъ воротахъ шествіе было встрѣчено Вохиной.
-- Капитанъ! Шигаевъ!... Что это такое? Что съ вами?-- сказала она, съ недоумѣніемъ посмотрѣвъ на Талдыкина.