Онъ молчалъ, стиснувъ зубы.
-- Ну, послушайте, Шигаевъ, вы не распускали такихъ гадостей? Послушайте...-- и она схватила его за руку.
Шигаевъ высвободился, хотѣлъ что-то сказать, всхлипнулъ и быстрыми шагами пошелъ отъ нея.
-- Ну, дружище...-- съ растеряннымъ видомъ произнесла она, догоняя его и снова схватывая за руку,-- пожалуйста, дружище...-- и сама расплакалась.
И долго шли они молча, обливаясь слезами, но, наконецъ, Шигаевъ съ отчаяніемъ воскликнулъ:
-- Ахъ, какъ... какъ это гнусно!
-- Оставьте, Шигаевъ... Ну, оставьте!... Простите меня... Я погорячилась... Я вижу, что вздоръ.
-- Но кто распускаетъ всѣ эти сплетни?
-- Мнѣ говорили... Мнѣ этотъ нотаріусъ говорилъ... Лжецъ!... Ну, погоди же! Я съ нимъ посчитаюсь!... Я спрошу у него, какъ онъ смѣлъ!... Ну, пожалуйста, Шигаевъ, оставьте.
-- Вамъ, и вижу, ничего, не стоитъ оскорбить человѣка, Марѳа Петровна... Позвольте-съ, мнѣ нужно ванну брать.