Но Марѳа Петровна въ порывѣ раскаянія увлекала его все дальше и дальше и не находила словъ, чтобы заклеймить свою опрометчивость.
-- Но кому нужно все это?-- злобно кричалъ Шигаевъ, спустя десять минутъ.-- Кому нужны всѣ эти ссоры, сплетни, мерзости?... Я на васъ не сержусь, Марѳа Петровна, но я не ожидалъ, никакъ не ожидалъ отъ образованныхъ людей!
-- Что образованные люди, голубчикъ! Бѣжать отъ этихъ образованныхъ людей!... Ахъ, дружище, у меня за какія-нибудь двѣ недѣли всѣ нервы истрепались!
-- Но и у меня нервы-съ!... Ну, про васъ... это ужь прямо подлость въ высшей мѣрѣ... Но что я могъ распускать про г. Казаринова или про Голоухова съ Пленушкинымъ?... Хотя же они и достойнѣе меня...-- съ ироніей продолжалъ онъ.
-- Полноте, Шигаевъ!-- живо прервала его Марѳа Петровна,-- говорю, никогда теперь не повѣрю.-- И въ порывѣ виноватой нѣжности воскликнула:-- Хорошій вы человѣкъ, дружище!... И какъ я, дурища, могла... какъ я могла!...
-- Но что же я могъ о Казариновѣ?-- упрямо добивался Шигаевъ.
-- Гадости! Про madame Охлестышеву... Знаете, дама съ голубой вуалью?... Про эту даму, будто она любовница Евгенія Львовича.
-- Боже ты мой Господи! Да я въ первый разъ и наслышанъ, что Охлестышева -- дама съ голубою вуалью...
-- Потомъ о Голоуховѣ, будто его отецъ прогналъ... будто его въ Вѣну къ дядѣ послали, а онъ, вмѣсто Вѣны, у какихъ-то цыганокъ всѣ деньги прокутилъ... А Пленушкинъ будто бы вмѣсто шута у Зиллоти... Чортъ знаетъ что такое! Будто бы въ запасѣ держится на случай замужества.
Шигаевъ развелъ руками и въ мигъ представилось ему "литературное" сравненіе.