-- Точно у Жюля Верна въ разсказѣ Фантазія доктора Окса, -- съ насильственною усмѣшкой вымолвилъ онъ,-- точно какой-нибудь ученый и впрямь отравилъ насъ усиленнымъ выпускомъ кислорода.-- И онъ невольно всею грудью вдохнулъ въ себя чистый воздухъ, въ которомъ уже чуялись признаки осенней погоды, запахъ увяданія, раздражающій и тонкій.
Кончилось тѣмъ, что они примирились и Марѳа Петровна помчалась разыскивать коварнаго нотаріуса, а Шигаевъ, тщательно утеревъ глаза, направился къ галлереѣ брать ванну. Ее день св. Максима-Исповѣдника ему пришлось-таки отпраздновать, хотя и по своеобразному поводу. Въ галлереѣ встрѣтилъ его Бекарюковъ и, схвативъ за пуговицу, закричалъ:
-- Каковъ! каковъ этотъ подлецъ! Ну, обличи, я это понимаю. Я тебѣ ни слова поперегъ не сказалъ, какъ ты меня костилъ-то тогда. Но, вѣдь, тутъ уголовщина! Онъ, вѣдь, подлецъ, распускаетъ, что я завѣщаніе какое-то поддѣлалъ! Послушай, ты куда? Брось, пойдемъ крюшончикъ раздавимъ, я тебя люблю, я обезпокоенъ. Вотъ тебѣ Богъ, исколочу этого подлеца, какъ самую послѣднюю каналью!
-- Да кото, Михѣй Михѣичъ?
-- Талдыкина! Кого же больше, какъ не эту мразь? Вино мое лопалъ, кровныя мои денежки проѣдалъ, а до чего дѣло довелось,-- завѣщаніе! Нѣтъ, по-го-ди!
Шигаевъ такъ и вздрогнулъ отъ мысли, что ему припишутъ и эту сплетню: вѣдь, Талдыкинъ, дѣйствительно, что-то бормоталъ ему о поддѣлкѣ завѣщанія. И, руководимый испугомъ, онъ не только послѣдовалъ за Бекарюковымъ, но даже и напился съ нимъ вмѣстѣ и успѣлъ-таки убѣдить его въ неосновательности сплетни, разсказавъ, что, напротивъ, Сосипатръ Василичъ при всякомъ случаѣ безмѣрно хвалитъ Михѣй Михѣича, безмѣрно одобряетъ его.
-- Еще бы онъ меня не одобрялъ!-- произнесъ польщенный Бекарюковъ и съ видомъ добродушія добавилъ:-- Да гдѣ онъ хоронится, этотъ Талдыка? Хоть бы харчей даровыхъ пожралъ. Я за этимъ не стою.
Этимъ же вечеромъ, уже соснувъ нѣсколько и окончательно отрезвѣвъ, Шигаевъ столкнулся съ Матреной Вальяжной. Она уписывала пирожки въ лавкѣ старика Михѣича и привѣтливо улыбнулась Шигаеву своими лоснящимися губами. И, съ трудомъ проглатывая кусокъ, спросила:
-- Отъ Зиллоти?
-- Нѣтъ-съ,-- сухо отвѣтствовалъ Шигаевъ.-- Юлія Богдановна, кажется, у Казариновыхъ.