XXIII.

Спустя двѣ съ небольшимъ недѣли, въ ночь на 2 сентября странное ощущеніе какой-то щемящей шероховатости въ горлѣ разбудило Валерьяна. Онъ быстро открылъ глаза, припонялся, кашлянулъ и съ ужасомъ замѣтилъ необыкновенную легкость этого кашля и влажное хрипѣніе внутри себя. Сердце въ немъ упало. Движимый жаднымъ любопытствомъ, онъ кашлянулъ во второй разъ, въ третій и вдругъ почувствовалъ въ переполненномъ рту вкусъ приторный и сладковатый.

-- Кровь!-- растерянно прошепталъ онъ,-- кровь!-- и, весь въ ознобѣ, въ поту, схватилъ себя за воротъ рубашки, разорвалъ, началъ растирать грудь, бросился потомъ къ столу, разыскивая спички блуждающими руками, столкнулъ какой-то пузырекъ, съ дребезгомъ разбившійся, и, не помня себя отъ тоски и ужаса, дико закричалъ:-- Женя, Женя!

Спустя десять минутъ все было на ногахъ въ квартирѣ Казариновыхъ. Посланный бѣжалъ за докторомъ, другой добывалъ льду, третій изъ всѣхъ силъ мчался въ аптеку. Евгеній Львовичъ, блѣдный, встревоженный, то подбѣгалъ къ окну и смотрѣлъ, не идетъ ли докторъ, то хватался за пузырьки и торопливо развертывалъ сигнатурки, то принимался утѣшать Валерьяна, семеня своими туфельками и потирая руки.

-- Успокойся, Валера. Право же, это пустяки! Ну, право... Вотъ смотри, завтра встанешь какъ ни въ чемъ не бывало.

-- А, ты думаешь, пустяки? Ты думаешь, это не изъ легкихъ? Какъ ты думаешь, Женя?-- быстро спрашивалъ Валерьянъ, весь охваченный неудержимою дрожью и не сводя широко открытыхъ, остро блещущихъ глазъ съ лица брата.

И тутъ же снова кашлялъ и съ неизъяснимымъ видомъ ужаса смотрѣлъ на яркія пятна крови, вновь испещрявшія только что взятый платокъ.

Пришелъ докторъ. Являя во взглядѣ своемъ совершеннѣйшее равнодушіе, онъ осмотрѣлъ Валерьяна, пощупалъ его пульсъ, посмотрѣлъ съ притворнымъ пренебреженіемъ на платки, измоченные кровью, и, скользнувъ глазами мимо упорнаго взгляда Валерьяна, проронилъ спокойно:

-- Сущій вздоръ!

-- Но я чувствую ясно, докторъ,-- началъ было Валерьянъ, хватаясь за грудь,-- ясно...-- и вскрикнулъ съ отчаяніемъ:-- Вотъ, вотъ, вотъ она опять!