И вотъ онъ увидалъ однажды, что къ подъѣзду гостиницы подали верховую лошадь и Зиллоти, въ амазонкѣ, появилась въ дверяхъ. Странно и пристально посмотрѣла она на него. Лицо ея была необычайно блѣдно и увядшія губы крѣпко сжаты.
-- Хотите ѣхать со мной?-- проронила она, усаживаясь съ помощью проводника.
Шигаевъ съ живостью согласился и такъ какъ некогда было сѣдлать другую лошадь, онъ взялъ у проводника его изморенную, плохую клячу. И не успѣлъ еще сѣсть, какъ Зиллоти, не оглядываясь, помчалась впередъ. Труся за ней отвратительнымъ галопцемъ, Шигаевъ только и могъ, что не упускать ее изъ вида. Миновали Кисловодскъ, миновали широкій выгонъ, лежащій вкругъ станицы, проѣхали самую станицу, вызывая неистовый лай собакъ, раззадоренныхъ развѣвавшеюся амазонкой. Шигаевъ видѣлъ, какъ разлетѣлись брызги въ Подкумкѣ подъ разгоряченною лошадью Зиллоти, какъ поднялась она въ горы къ Бургустану, но не могъ догнать ее, поневолѣ слѣдуя въ отдаленьи. И когда, въ свою очередь, поспѣшно взъѣхалъ на высоту, рискуя упасть съ своей клячи, торопливо скользившей по каменистой, опасной тропѣ., онъ увидѣлъ надъ обрывомъ лошадь Зиллоти, со взмыленными боками, ходившую на длинномъ поводу; онъ слѣзъ, съ ненужною медленностью спуталъ обѣихъ лошадей и подошелъ къ Зиллоти. Она сидѣла, склонивъ голову на руки.
-- Юлія,-- промолвилъ онъ, боязливо прикасаясь къ ней,-- Юлія,-- и, помимо воли, привычныя слова слетѣли съ его губъ: -- Что же дѣлать? Значитъ, такъ угодно было Богу.
-- Вы думаете?-- произнесла она быстро, обращая къ мему лицо, искаженное злобой, презрѣніемъ, ироніей, и внезапный смѣхъ прозвучалъ въ его ушахъ отрывното и непріятно.-- Да знаете ли вы, какая красота погибла? Знаете ли вы, напичканный тетушкинымъ смиренномудріемъ человѣкъ, какія честныя мысли, порывы, мечты, какая благородная святость лежатъ теперь въ землѣ?-- и она глухо, безъ слезъ, зарыдала, кусая платокъ, согнувши колѣна.
Шигаевъ не двинулся, не вымолвилъ слова: на него точно туча наползала, и вся душа его испуганно приникла въ ожиданіи удара и... дождалась.
-- Ну, что-жь?-- произнесла Зиллоти, выпрямляясь, и въ ея взглядѣ, странно отверзтомъ, Шигаевъ не примѣтилъ ни прежней тусклости, казавшейся ему завѣсой, ни прежняго блеска; предъ нимъ точно бездна обнажилась и весь онъ содрогнулся отъ этой новой и чуждой ему и враждебной бездны.-- Ну, что-жь?-- холодно и спокойно повторила Зиллоти.-- Намъ нужно объясниться. Вы хотите взять меня замужъ, не такъ ли? Вы желаете вмѣстѣ читать книжки, наслаждаться любовью, изливать посильную филантропію вокругъ и, можетъ быть, наплодить со мной выводокъ маленькихъ купеческихъ сыновей и дочерей, да? Вы ошиблись. Я играла съ вами.
-- И поцѣлуями играли?-- горько воскликнулъ Шигаевъ.
-- О, я ужь вамъ сказала, что поцѣлуи вздоръ. Я и Валерьяна цѣловала, и Голоухова цѣловала, если вы хотите знать. О, я знаю вкусъ многихъ, многихъ губъ, не чета вашимъ!-- Она усмѣхнулась.-- Довольны вы? Или, можетъ, хотите побитъ меня, обозвать мерзкимъ словомъ? Что-жь, слово -- это ничего, я ничего не имѣю противъ слова. Не смѣете? Книжки мѣшаютъ? Жаль, вѣдь, тутъ никого нѣтъ.-- И, презрительно разсматривая его измученное лицо, продолжала:-- Фи, какой вы! точно заяцъ, когда онъ ѣстъ капусту, и жалкій, и гадкій, -- и, помолчавъ, добавила почти весело:-- Желаете взять меня въ жены, г. Шигаевъ?
-- Оставьте,-- въ ужасѣ пробормоталъ Шигаевъ, отодвигаясь отъ нея.