-- Нельзя ли мнѣ помѣщеньице? Мнѣ сказывали, что у васъ найдется-съ,-- робко подтвердилъ Шигаевъ и, опять взмахнувъ своею широкополою шляпой, поднялъ глаза на сердитаго капитана и съ удивленіемъ увидалъ, что чернявое капитанское лицо, изнизанное рябинами, являетъ видъ добродушнѣйшей застѣнчивости.
-- Очень радъ-съ,-- вымолвилъ капитанъ, крѣпко пожимая руку Максима,-- но я, право, не знаю... какъ вотъ Сосипатръ Василичъ... Сосипартъ Василичъ, вы какъ думаете? Будетъ ли вамъ удобно?... Видите ли, есть одна комнатка, по правдѣ сказать не важная комнатка., но она вотъ рядомъ съ ними, и я, право, не знаю...
Шигаевъ, недоумѣвая, обратился къ Талдыкину. Тотъ смотрѣлъ такъ, словно на великій подвигъ готовился, торжественно и мрачно, однако, промолвилъ съ видомъ худо скрытаго великодушія:
-- Странное дѣло! Я, кажется, не баричъ какой-нибудь, чтобъ стѣснять человѣка.
-- Такъ сдѣлайте одолженіе, -- ласково пригласилъ капитанъ,-- посмотрите, пожалуйста... можетъ, и понравится комнатка,-- и вдругъ, увидѣвъ празднаго Кольку, засунувъ палецъ въ ноздрю, смотрѣвшаго на Шигаева, рявкнулъ съ прежнимъ выраженіемъ свирѣпости:-- Ты опять урока не учишь, мерзавецъ? Маршъ!-- Но мальчишка проворно вильнулъ на это задомъ и, хихикая, скрылся въ черешняхъ.-- Дикій народецъ... шапсуги!-- улыбаясь, произнесъ капитанъ, обращаясь къ Шигаеву.
Комната выходила дверью прямо на балконъ и понравилась Шигаеву. Но не успѣли еще они выйти изъ нея, какъ за тонкою перегородкой раздались чистыя и звонкія рулады:
Б-бэдный конь въ полѣ па-алъ
Я б-бэгомъ добѣжа-лъ...
О-то-при-и-ите!.. о-о-о... оа-оа... о!... ни... оэ!...
и женскій голосъ громко и скоро затараторилъ: