-- Фелисата Ивановна! Ахъ, голубушка, Фелисата Ивановна... да идите же скорѣй, Фелисата Ивановна!... Приколите мнѣ, пожалуйста... Не криво сидитъ, какъ думаете?... Вы еще не видали на мнѣ этого лифчика? И кофточки не видали? Не правда ли, какая миленькая?... Ахъ, Боже мой, я и забыла мои браслеты, душечка Фелисата Ивановна, достаньте, пожалуйста, браслеты, вонъ изъ той шкатулки... и духи... и перстенекъ тамъ съ опаломъ... не правда ли, какая прелесть этотъ опалъ?.. И пудру... merci!... "Б-бэдный конь въ полѣ на-алъ, я б-бэгомъ добѣжа-алъ... о-то-при-и-и-те! "
Талдыкинъ язвительно усмѣхался.
-- Пѣвица у насъ стоитъ, прекраснѣйшая особа,-- какъ бы извиняясь, сказалъ капитанъ.-- Вы не изволили слышать ее въ Петербургѣ? Извѣстная пѣвица Рюмина.
-- Какъ же не извѣстная,-- насмѣшливо отозвался Талдыкинъ,-- съ мартовскими котами на одной крышѣ упражняется!
-- Нѣтъ, что же, Сосипатръ Василичъ, кромѣ шутокъ, она довольно извѣстная! Конечно, не знаменитость.
-- Весьма.
-- Но у ней хорошій контральто.
-- Благой матъ у нея, а не контральто.
-- Ну, ужь вы... вы всегда,-- добродушно возразилъ капитанъ,-- вы все осудите, Сосипатръ Василичъ; вѣдь, ишь что выдумали: благой матъ!-- и онъ съ удовольствіемъ засмѣялся.
-- Какая же цѣна будетъ за комнату?-- спросилъ Шигаевъ, тоже улыбаясь остротѣ Талдыкина.