-- Ахъ, не говорите этого, Таисія Захаровна. Если ужь кого обвинять, такъ маркизу Доралисъ де-Флавакуръ!
-- А Мигеленъ, а самъ г. Мигеленъ? Вы забыли, Фелисата Ивановна, г. Мигелена!
-- Да, и самъ... Но что за герой этотъ Роже Ливорикъ! Ахъ, какой восхитительный герой!
-- И Жюльета... помните любовное объясненіе?
-- Да, да, и Жюльета!
-- А вы читали Петлю на шею, Фелисата Ивановна?
-- Ахъ, нѣтъ!... Интересно? У васъ есть? Пожалуйста, душечка, пришлите. Я теперь Кредиторовъ эшафота дочитываю; польстилась на заглавіе, но мнѣ не особенно нравится. А есть у васъ Убійство въ маскарадѣ? Ужасно хвалила Лопоухова... вы, душечка, и эту пришлите, ежели у васъ есть...
И потомъ переходили къ другой матеріи, жаловались на дороговизну и на лавочниковъ.
-- Вы только подумайте, душечка Таисія Захаровна, -- внятно шептала Фелисата Ивановна, -- вотъ эти конфетки-то, кругленькія-то, шесть гривенъ за фунтъ! Три фунта купила, имъ и всѣ два цѣлковыхъ... Сыръ этотъ восемь гривенъ... можете себѣ вообразить! Алешкѣ часики купила, самые простые часики... Алеша, поди, покажи свои часики... Семьдесятъ копѣекъ!
Таисія Захаровна съ сожалѣніемъ почмокивала губами, покачивала головой, испускала сочувственные "ахи", но глаза ея завистливо мерцали, взирая на Фелисату Ивановну, и, какъ видно, великолѣпно разбирали бахвальство, сквозящее въ притворномъ сокрушеніи Фелисаты Ивановны.