-- Но на это потребны капиталы...
-- Вотъ то-то и оно-то...-- Капитанъ вздохнулъ и сразу утратилъ свою восторженность.-- Дѣйствительно, былъ у меня капиталецъ, не то, чтобъ очень значительный, но рублей съ тысячу. Сошелся я съ однимъ товарищемъ... очень свѣдущій человѣкъ. Устроили мы разысканія съ нимъ тутъ вотъ верстъ за восемдесятъ, за Эльборусомъ... поработали, походили... видимъ, тьма тьмущая минераловъ. Сѣра, желѣзо, уголь каменный, вы не повѣрите, наружу лѣзутъ, ей-Богу съ!... Копнешь мотыкой -- сѣра, копнешь въ другомъ мѣстѣ -- уголь, припадешь къ ключу напиться -- пить невозможно отъ желѣзнаго вкуса... Удивительно! И вотъ такимъ образомъ ухлопали мы денежки и воротились ни съ чѣмъ.
-- Но какъ же ни съ чѣмъ, ежели такія счастливыя изысканія?
-- Подите же! Вонъ Михѣй Михѣичъ Бекарюковъ что говоритъ: Петербургъ-де нашихъ нуждъ не знаетъ ("слово въ слово съ Содомцевымъ",-- подумалъ Шигаевъ, удивленный этимъ сопоставленіемъ),-- пишутъ тамъ люди въ кабинетахъ, а что пишутъ -- неизвѣстно. Такъ оно и выходитъ. Былъ у меня пріятель тамъ; когда-то въ одной батареѣ лямку терли; я ему и пишу: нельзя ли? Край, можно сказать, пренебреженъ, нужно-де вникнуть, найти способъ, обратить вниманіе; пишу: такъ и такъ, молъ, сдѣланы разысканія, проекты, все вычислено, вымѣрено, необходимо-де воспособленіе, похлопочи.
-- А вашъ пріятель, вѣроятно, важный человѣкъ?
-- То-есть какъ?... Ахъ, вы насчетъ чина! Да вообще въ Петербургѣ тамъ состоитъ, при министерствѣ. Былъ въ академіи, потомъ служилъ, перешелъ въ штатскую, лицо!... Ну, и дѣйствительно отвѣтилъ... Поѣхалъ я, повезъ проекты, да лучше бы и не ѣздилъ!-- и капитанъ съ горечью махнулъ рукой.
-- Почему же-съ?
-- Я и по министерствамъ, я и по капиталистамъ всякимъ,-- на однихъ швейцаровъ двѣ четвертныхъ выскочило; я и по редакціямъ; признаться, нѣсколько статеекъ даже сочинилъ. Рѣшительно никакого вниманія!... Глянетъ эдакъ какая-нибудь бестія въ докладную, записку -- эге! говоритъ, глянетъ въ проектъ -- ого!... только и словъ отъ бестіи... Вы не повѣрите, возмутительно даже въ своемъ родѣ: ахъ, думаю, чортъ васъ побери, сколько трудовъ, сколько убытковъ и вдругъ -- ассаже!... Онъ-де не инженеръ!... Да на какого тутъ дьявола инженеры, когда я самъ, я, Тереховскій, государя моего императора капитанъ, самолично, своими собственными глазами видѣлъ сѣру и видѣлъ уголь, и видѣлъ желѣзо?-- Разгоряченный капитанъ отеръ платкомъ вспотѣвшее лицо и, внезапно сконфузясь, докончилъ:-- Простите, пожалуйста.
-- Помилуйте-съ!... И всѣ ваши проекты потонули въ Летѣ?
-- О, нѣтъ, зачѣмъ же! Вотъ еще годикъ. Подшибусь деньжонками какъ-нибудь и тогда опять. У меня ужь теперь намѣчена цѣль. Я вотъ ныньче съ весны снялъ этотъ домишко,-- прежде мы жили въ Ставрополѣ, у тестя,-- подержусь тутъ, поосмотрюсь и опять въ горы. Да и, кромѣ того, навертывается дѣльце. Дѣловъ много! Но, признаться, не по себѣ мнѣ здѣсь, душно.