-- Какая такая ваша жизнь!
-- А такая... Васъ пороли когда-нибудь?... А насъ пороли... Бывало, подошвы-то отвалятся, а ты изъ сахарной бумаги ихъ изобрѣтаешь... А въ лагеряхъ? Утромъ чуть свѣтъ -- барабанъ, стрѣльба, ученье!... А походы опять? Завернешься въ шинель да въ грязь.
-- Что-жь ваши походы, кому они нужны?
-- Мало ли что! Дѣться-то некуда, у меня родитель-то 8 р. 33 к. получалъ, а насъ было семеро, да по случаю реформъ за штатомъ оставили... Нѣтъ, ежели разсудить...-- и всѣ опять замолчали.
-- А вы знакомы, Онисимъ Нилычъ, съ госпожею Вохиной?-- спросилъ Шигаевъ.
-- Съ Марѳой Петровной?-- съ живостью отвѣтилъ капитанъ.-- Какже! Я вотъ говорилъ вамъ, пріятель-то у меня въ Петербургѣ; это дядя ей. Еще прошлую осень помолвка у ней была съ морякомъ однимъ; телеграмму ей поздравительную посылалъ. Вы изволите ее знать?... Превосходная дѣвица!
-- Это курсистка Вохина?-- освѣдомился Талдыкинъ.
-- Кажется, она была на курсахъ.
-- Толстая такая, рыластая, бѣлобрысая.
-- Совсѣмъ напротивъ, брюнетка.