-- Ну, не знаю. А то и бѣлобрысая -- Вохина. Я, вѣдь, всѣхъ этихъ курсистокъ въ лицо знаю. Какъ въ Петербургѣ жилъ, мало ли приходилось языки-то съ ними околачивать; за день-то, бывало, набрешешься, словно кислой ягоды наѣшься.
Шигаевъ разсказалъ, въ какомъ обществѣ онъ встрѣтилъ Вохину.
-- Зиллоти!-- воскликнулъ Талдыкинъ.
И равнодушіе, казалось, готово было покинуть его, ядовитая усмѣшка исчезла, въ глазахъ мелькнуло едва замѣтное смущеніе. Однако, онъ тотчасъ же принялъ свой обычный видъ и къ восклицанію ничего не добавилъ.
-- Вѣдь, Бекарюковъ-то соглашается насчетъ нарзана!-- заявилъ капитанъ, обращаясь къ Талдыкину.
-- Куда же ему награбленныя деньги-то дѣвать?-- буркнулъ тотъ.
Недовольный этимъ замѣчаніемъ, капитанъ обратился къ Шигаеву:
-- Вы незнакомы съ Бекарюковымъ, Михѣй Михѣичемъ? Очень остроумный господинъ.
-- Какъ колода,-- сказалъ Талдыкинъ.
-- Онъ изъ купцовъ, кажется?