-- Вздоръ,-- рѣшительно сказалъ Талдыкинъ,-- метафизика.
-- Но позвольте-съ,-- уже на самомъ дѣлѣ увлекаясь, говорилъ Максимъ, -- звуковъ музыкальныхъ тоже въ чистотѣ не существуетъ! Существуютъ элементы-съ, существуетъ шумъ вѣтра, плескъ моря, человѣческій голосъ. Въ природѣ нѣтъ этихъ нотныхъ знаковъ: ля, си, до, ре и прочее. Музыка есть какъ бы сосредоточеніе звуковыхъ силъ, разсѣянныхъ въ пространствѣ.
-- И музыка вздоръ.
-- Какъ вздоръ? Но вы не будете отрицать ея полезности?
-- Вонъ, говорятъ... какъ его, чорта этого?... Неронъ былъ музыкантомъ, вотъ вамъ и полезность.
-- Но, наконецъ, что же такое вообще искусство: живопись, архитектура, словесность?
Талдыкинъ громко и сладко зѣвнулъ. Шигаевъ остановился опѣшенный.
-- Вся штука въ народной психикѣ, если вы хотите знать,-- внушительно вымолвилъ Сосипатръ Василичъ послѣ непродолжительнаго молчанія.
-- То-есть съ какой же стороны-съ?
-- Со всякой. И нечего тутъ толковать.