-- Очень хорошъ. Такъ, знаете ли, и припоминаются различные эпизоды изъ Героя нашего времени.
-- А, Лермонтовъ!-- онъ красиво и печально улыбнулся,-- княжна Мери... эта Вѣра... эти... эти картины природы. Тутъ что-то такое есть,-- онъ неопредѣленно пошевелилъ пальцами,-- эдакое возвышенное есть, эдакое... Но вамъ не показывали Мери? О, это очень любопытно: тутъ есть старушка, съ которой, говорятъ, онъ писалъ княжну Мери, удивительно милое, сморщенное существо... Не изволили найти затрудненія въ выборѣ квартиры? О, тутъ далеко не Петербургъ въ этомъ отношеніи... А! вы вмѣстѣ съ г. Талдыкинымъ... г. Тереховскій, кажется, очень порядочный человѣкъ. Но вы не боитесь сосѣдства г. Талдыкина?-- Казариновъ сказалъ это съ такимъ явнымъ выраженіемъ милой и даже льстивой шутки, что и на мигъ не могло быть сомнѣній.-- О, вы его бойтесь! Это чрезвычайно упорный пессимистъ, чрезвычайно... мы едва не на смерть бились съ нимъ, когда я впервые имѣлъ честь познакомиться.
-- Вы изволите придерживаться обратныхъ воззрѣній-съ?-- освѣдомился Шигаевъ.
На устахъ Казаринова снова появилась красивая и печальная улыбка.
-- Я придерживаюсь воззрѣній, ведущихъ къ свѣту, къ жизни,-- сказалъ онъ,-- хотя, можетъ быть, и имѣлъ бы право придерживаться иныхъ, ведущихъ къ нирванѣ. Я...-- онъ оглянулся и понизилъ голосъ, -- я придерживаюсь воззрѣній ос-вобо-ди-тель-ныхъ, если позволите. И на этомъ основаніи, несмотря на все мое огорченіе, не могу согласиться съ солидными, но чрезвычайно мрачными воззрѣніями г. Талдыкина.
-- Разсказывайте, разсказывайте!-- проговорилъ Сосипатръ Василичъ, самодовольно усмѣхаясь.
-- Но въ вашемъ терминѣ есть неопредѣленность нѣкоторая-съ,-- вымолвилъ Шигаевъ.
-- О, вы совершенно правы!... Но надѣюсь быть знакомыми. Покорнѣйше прошу. Я весьма радъ имѣть дѣло съ нашею честнѣйшею, великодушнѣйшею молодежью. А вы изволите знать, г-жа Вальяжная дней черезъ десять пріѣзжаетъ сюда.
-- Какая такая Вальяжная?-- спросилъ Талдыкинъ.
-- Это, вѣроятно, романистка,-- поспѣшилъ высказать свою догадку Шигаевъ, и ему было очень пріятно, когда Казариновъ подтвердилъ эту догадку.