-- Какъ! и кабардинецъ съ нами будетъ, настоящій кабардинецъ? О, это восторгъ!-- закричала Зиллотц.-- Какъ зовутъ его? Базидзи? Прелесть, прелесть!
-- Но вы, Юлія, и прежде знали, что Базидзи поѣдетъ съ нами, -- вымолвила Марѳа Петровна, съ укоризною посмотрѣвъ на Зиллоти.
-- Мнѣ прежде не казалось это такимъ привлекательнымъ,-- безъ запиночки отвѣтствовала та.
-- Можно ихъ захватить цѣлую дюжину, если угодно, -- выпалилъ князь, все время угрюмо молчавшій въ своемъ углу.
Но Зиллоти только приподняла брови и, съ изумленіемъ посмотрѣвъ на него, снова отвернулась къ Шигаеву. Она заставила Максима выпить нѣсколько рюмокъ ликеру и сама пила съ нимъ, прятала его шляпу, когда онъ изъявлялъ намѣреніе уходить; напоминала съ особеннымъ выраженіемъ о завтрашней поѣздкѣ; предвѣщала ему, что они будутъ большіе друзья, что она любитъ такихъ, какъ онъ ("такихъ, которые знаютъ, кто царствовалъ послѣ Карла X", -- со смѣхомъ прибавляла она). Въ этой болтовнѣ искренности было мало, веселья, пожалуй, еще меньше, все проникала собой какая-то холодная игривость и минутами Шигаеву становилось неловко; чувство уязвленнаго достоинства вспыхивало въ немъ: онъ подозрѣвалъ, что надъ нимъ смѣются. Но такія вспышки быстро угасали по мѣрѣ того, какъ проходилъ вечеръ и отбавлялся ликеръ въ графинчикѣ; и когда, прощаясь, Юлія обвела его съ ногъ до головы блестящимъ взглядомъ, когда она протянула ему свои руки съ видомъ обольстительной довѣрчивости,-- руки душистыя, нѣжныя, какихъ никогда и не сжималъ Шигаевъ, когда она долго не отнимала этихъ рукъ, хладнокровно ожидая сильнаго и крѣпкаго пожатія и, точно поощряя его въ этой смѣлости, пристально смотрѣла ему въ лицо, все его существо испытывало состояніе удивительнаго томленія. Марѳа Петровна добросовѣстно составляла списокъ припасовъ, потомъ, замѣтивъ совершенное отчужденіе Голоухова, подсѣла къ нему, попыталась ввести его въ разговоръ, но онъ отвѣчалъ ей неохотно и кратко. Она, въ свою очередь, была нѣсколько разсѣяна и ея мысли витали далеко, по крайней мѣрѣ, воспользовавшись необщительностью князя, она еще разъ достала и перечитала письмо изъ Ріо-Жанейро.
Не успѣлъ Шигаевъ затворить за собой дверь и сдѣлать трехъ шаговъ по корридору, какъ дверь эта снова распахнулась и Юлія закричала ему вслѣдъ:
-- А послѣ Людовика-Филиппа что было во Франціи? Такъ, такъ, вижу, что знаете. Вы не сердитесь на меня? Ха-ха-ха! До свиданья, до завтра!-- и отстранилась съ видомъ холоднаго достоинства, пропуская выходящаго князя.
На лѣстницѣ съ княземъ встрѣтился запыхавшійся Пленушкинъ.
-- Фу, чортъ возьми, насилу разыскалъ!-- сказалъ онъ, снимая шляпу и отирая вспотѣвшій лобъ.-- Куда же вы, князь? Сейчасъ подадутъ.
Но Голоуховъ крѣпко, по-кучерски, выругался и, ничего не добавляя къ этому, отправился въ свой номеръ въ нижнемъ этажѣ. Шигаевъ видѣлъ, какъ оттуда тотчасъ же вылетѣлъ, сломя голову, какой-то пузатый человѣчекъ въ желтыхъ сафьянныхъ сапогахъ и, съ выраженіемъ чрезвычайнаго испуга, побѣжалъ по корридору.