Но Рюмина опустилась передъ нимъ на колѣна, схватила его блѣдныя, словно изъ мрамора выточенныя руки и вкрадчиво защебетала:
-- Ну, полноте... ну, успокойтесь... ну, миленькій... ну, хотите я вамъ въ другой разъ всю свою партію изъ Фауста спою?... Рѣшительно всю спою!... Ну, пожалуйста...
И больной успокоился, невольно подчиняясь ея свѣтлой улыбкѣ и молящему щебетанью. Тогда всѣ разомъ заговорили. Бекарюковъ вдругъ точно проснулся и, неповоротливо выйдя на свѣтъ изъ своего темнаго угла, рекомендовалъ свою особу тѣмъ, кто еще не имѣлъ удовольствія знать ее: потомъ разразился дубоватыми похвалами "дивѣ". Та захохотала, вамъ изступленная, быстро помахивая вѣеромъ и звеня браслетками. Голоуховъ и Пленушкинъ толковали о какихъ-то пятигорскихъ новостяхъ, и, вѣроятно, новости эти только и поддавались языку намековъ: посторонній ничего не понялъ бы въ нихъ; между тѣмъ, они точно авгуры смотрѣли другъ другу въ глаза и Жако покатывался со смѣху, а князь сдержанно усмѣхался, обнаруживая жесткую, самонравную складку около рта.
Евгеній Львовичъ приблизился въ Шигаеву и съ величайшимъ радушіемъ сжалъ его руку. Тотъ непріязненно посмотрѣлъ на него.
-- Я васъ имѣлъ честь видѣть на музыкѣ-съ,-- сухо сказалъ онъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- съ видомъ совершенной невинности вскрикнулъ Евгеній Львовичъ и, будто изъясняя свое поведеніе, продолжалъ:-- Я легко могъ не замѣтить сегодня моихъ знакомыхъ, я былъ удивительно заинтересованъ, удивительно! Проѣздомъ въ Тифлисъ былъ здѣсь старый мой однокашникъ,-- вы, вѣроятно, встрѣчали его фамилію,-- флигель-адъютантъ Воробышевъ... Я совершенно былъ увлеченъ! Знаете, старыя эти воспоминанія, проказы... Мы пошли по дорогамъ разнымъ, но сохранили отношенія, и, наконецъ, это главное, онъ привезъ различныя новости. Да, можно, наконецъ, порадоваться!-- Евгеній Львовичъ значительно нахмурилъ брови и, наклонившись къ Шигаеву, торжественно прошепталъ:-- Это, конечно, между нами, но вамъ я могу сообщить... Народъ-съ!... dans la plus vaste acception du mot! въ самомъ обширномъ смыслѣ слова народъ!
Потомъ откинулся и съ улыбкой трогательнаго великодушія посмотрѣлъ на Шигаева. Максимъ, все еще не умиротворенный, невнятно промычалъ, что это хорошо, ежели народъ въ обширномъ смыслѣ слова.
-- Не правда ли,-- съ живостью подхватилъ Евгеній Львовичъ,-- нашей блистательной молодежи весьма широкое поприще, весьма! Эти тамъ принципы малоземелья, хищенья, апатіи, непослѣдовательности и тому подобное отнынѣ открыто признаются!... Вносится огромная поправка въ начертаніе интеллигентныхъ путей!... Знаете, какія наивныя были старыя дороги: Моллешотъ, такъ ужь Моллешотъ, политическая эмомія, такъ политическая экономія, деревня, такъ деревня... Нѣтъ-съ, этотъ порядокъ вещей считаютъ ненормальнымъ!... Да и въ самомъ дѣлѣ, ненормальный порядокъ... не правда ли? По совѣсти говоря, онъ даже необъяснимъ, не рекомендуетъ нашу зрѣлость, нашу возмужалость... Не такъ ли?
Валерьянъ слегка повернулъ голову въ сторону брата и съ кислою миной что-то сказалъ Зиллоти; та медленно и равнодушно посмотрѣла на Евгенія Львовича. Но Шигаеву во что бы то ни стало хотѣлось противорѣчить.
-- Но почему же-съ?-- не безъ задора возразилъ онъ.-- По моимъ понятіямъ я съ вами несогласенъ. И въ Моллешотѣ,-- если вы подъ этимъ разумѣете вопросы естественныхъ наукъ,-- и въ политической экономіи, и, пуще того, въ деревнѣ игралъ роль сходственный факторъ-съ: освободительныя стремленія, о которыхъ вы сами изволили говорить. Жизнь слагалась такимъ манеромъ, что факторъ этотъ поневолѣ воплощался то въ томъ, то въ другомъ-съ. Я полагаю, особенная хвала нашей интеллигенціи, если она шла именно туда, гдѣ какъ разъ въ то время сосредоточивался свѣтъ. Это вы напрасно-съ.