-- Ну, хорошо,-- говорилъ онъ,-- ну, положимъ, въ бочкахъ нельзя... но, вѣдь, можно изобрѣсть, изобрѣсть можно, Михѣй Михѣичъ! Вѣдь, это въ своемъ родѣ не резонъ, ежели оставлять безъ вниманія. Французъ, во всякомъ случаѣ, врать во станетъ.
-- Да пойми ты, голова, конку не въ примѣръ прибыльнѣе... Не вѣришь? Я тебѣ первый акціонеръ, ежели добьешься,-- возражалъ Бекарюковъ, потихоньку толкая Шигаева, съ которымъ шелъ рядомъ. Но вообще разговоры велись всѣми заразъ и на одну общую тему. Говорили, какъ завтра переполошится Кисловодскъ, когда узнаетъ о странномъ ночномъ шумѣ въ паркѣ; какъ, въ ожиданіи черкескаго набѣга, "курсовые" будутъ улепетывать во-свояси; говорили о погодѣ, которая, видимо, измѣнялась къ лучшему: деревья стояли неподвижно и въ небѣ мерцали звѣзды. Всякій вздоръ смѣшилъ и слово, неспособное вызвать улубку въ другое время, теперь вызывало дружный хохотъ. Смѣялись и тому, какъ на вопросъ Шигаева: гдѣ вы окончили курсъ? Голоуховъ проворно отвѣтилъ: "въ Пятигорскѣ". Смѣялись и тому, какъ Бекарюковъ дикимъ голосомъ затянулъ:
Вифъ Апри катръ,
Вифъ де руа Анри!...
а на вопросъ: откуда это онъ?-- отвѣтилъ, что въ Парижѣ выучили, но кто выучилъ, сказать при барыняхъ невозможно. Смѣялись и надъ Шигаевымъ, который сказалъ на это: "Се терминъ!" Разсуждали о поѣздкѣ на Бермамутъ (Бекарюковъ упорно называлъ его Бергамотомъ) и почти рѣшили завтра же собираться. Всѣ распростились очень довольные другъ другомъ и очень веселые.
XIII.
Проходя къ себѣ, Шигаевъ замѣтилъ огонь въ комнатѣ Талдыкина. Это показалось ему страннымъ и онъ зашелъ туда. Сосипатръ Василичъ лежалъ совсѣмъ одѣтый и глубокомысленно смотрѣлъ въ потолокъ. Лицо его еще хранило нѣкоторые слѣды выпитаго вина, но онъ былъ совершенно трезвъ и скорѣе казался озабоченнымъ, нежели мрачнымъ.
-- А, это вы!-- сказалъ онъ, увидавъ Шигаева, и нехотя приподнялся на локоть.-- Я, если выпью, сейчасъ схвачу безсонницу... чортъ его возьми, этого Бекарюкова! Хороши порядки, ежели одинъ субъектъ можетъ вытрескать на восемь цѣлковыхъ пойла... мужицкій годовой окладъ!-- и, съ завистью взглянувъ за оживленное лицо Максима, прибавилъ:-- а вамъ, небось, весело было! Сколько часовъ-то?
-- Два. Да чего вы-то не пошли? Вѣдь, васъ звали.
-- Я-то?-- Онъ спустилъ ноги съ ящика и повторилъ, многозаачительно посмотрѣвъ на Шигаева:-- Я-то отчего не пошелъ?-- Шигаевъ уже приготовлялся зѣвнуть въ предвкушеніи длиннѣйшей и скучнѣйшей іереміады,-- онъ почти разочаровался въ іереміадахъ Талдыкина,-- но, къ его удивленію, Сосипатръ Василичъ заботливо притворилъ дверь и въ полголоса сказалъ: -- Зиллоти тамъ была? Ну, оттого я и не пошелъ, что была Зиллоти. Вы думаете, я опасаюсь кого? Мнѣ, батюшка, на нихъ наплевать... А насчетъ Юліи этой я вамъ вотъ что скажу: вы ее бойтесь!-- И, необыкновенно волнуясь, подозрительно прислушиваясь ко всякому шороху, онъ отрывочно разсказалъ Шигаеву дѣйствительно странную исторію.