-- Какъ же это?
-- Да такъ, оченно просто... вручили мнѣ полторы сотенныхъ, я имъ все дѣльце и обдѣлалъ: купилъ, кого нужно,-- они шарики-то и положили направо!..
Ѳедосей Денисычъ плутовски засмѣялся.
-- Ну-ка, ну-ка, какъ богачѣемъ-то сталъ бы?
-- Оченно просто!.. Теперча мужика гонять къ подушнымъ, сейчасъ онъ въ тебѣ сороковую: выручи, молъ... Ты ему отвалилъ за нее семь аль восемь цѣлковыхъ, а придетъ посѣвъ ему же, этому самому мужику, за осьмнадцать отдалъ, а то и самъ посѣялъ, -- окромя барыша ничего не будетъ... Да нахваталъ такъ-то въ одномъ селѣ сто десятинъ, да въ другомъ сто,-- вотъ тебѣ и деньги!.. А тамъ подъ овецъ денегъ задалъ... А тамъ ржи далъ взаймы, аль овса на сѣмена... тамъ выгонъ снялъ за дешовку, аль рощу на срубъ... Да все деньга осыпучая!-- восторгался Золотаревъ.
-- Пробовали!..-- сумрачно замѣтилъ сватъ.
-- Пробовали!-- насмѣшливо передразнилъ Ѳедосей Денисычъ,-- пробовали... Кабы вы не трусы... А то всякій выпуститъ копѣйку, да и норовитъ ее въ ту-жъ пору въ карманъ оборотить!.. Эхъ, вы, купцы!-- пренебрежительно заключилъ онъ.
-- Это что-жъ... это правда твоя, Ѳедосей Денисычъ,-- сказалъ краснорядецъ,-- на нужѣ на эфтой самой мужицкой и дома нонѣ строятъ... Она подсоба, то-ись, великая нашему брату -- торговому человѣку...
-- Чего-жъ ты, сватъ, не остался на селѣ-то, коли тамъ хорошо, а на ренду сѣлъ?
-- Дуракъ былъ!-- отрѣзалъ Ѳедосей Денисычъ,-- ты вонъ спроси сосѣдняго барина, арендатель тутъ у насъ новый есть,-- съ чего-й-то онъ службу бросилъ да ренду взялъ?-- онъ тебѣ и отвѣтитъ: "помилуй, братецъ, пшеница самъ-двѣнадцать съ тридцатки даетъ, да по девяти рублей цѣна, -- какъ же не снять аренды!"