-- Будь ты проклятъ... будь ты анаѳема проклятъ!-- вдругъ пронзительно завыла старуха, бросаясь къ Егору Петровичу.
Ее связали.
Обыскъ далъ превосходные результаты. Нашли вещи, ограбленныя у шинкаря, убитаго Ѳетюкомъ. Въ пеленкахъ ребенка нашли выигрышный билетъ, въ люлькѣ -- золотые проломанные браслеты, серьги, перстни, въ сундукахъ и подполицѣ -- деньги, платье, мелкія вещи. Многое оказалось здѣсь изъ еврейскаго погрома, бывшаго недавно. На многомъ виднѣлись слѣды запекшейся крови.
Алена все вздрагивала и безсмысленно бормотала:
-- Дѣточекъ-то, дѣточекъ-то не покиньте... Марѳуточку-то, господа начальство...
Когда женщинъ привели и посадили въ секретныя, а всю груду найденнаго имущества положили въ дежурной на столѣ за счетомъ и печатями, Егоръ Петровичъ вздохнулъ свободно. Онъ даже хотѣлъ потереть руками въ пылу обуявшихъ его праздничныхъ чувствъ и веселаго настроенія, но, вмѣсто того, подошелъ къ телефону и, помимо ближайшаго начальства, смѣло подалъ звонокъ въ кабинетъ его в-ства.
"Я, Каплюжный, накрылъ и поймалъ бѣглаго каторжнаго Ѳедота Семенова, извѣстнаго подъ названіемъ Ѳетюка,-- внятно произносилъ Егоръ Петровичъ.-- Въ видахъ оказаннаго имъ вооруженнаго сопротивленія, я стрѣлялъ въ него и легко ранилъ. Затѣмъ мною же накрыта его любовница, вдова мѣщанина Елена Носенкова съ матерью, у которыхъ при обыскѣ найдено много награбленнаго при еврейскомъ погромѣ и при убійствѣ шинкаря въ селѣ Веселый Гай. Всѣ сидятъ въ секретныхъ камерахъ. Какъ прикажете поступить?"
Отвѣтъ пришелъ немедленно:
"Триста рублей награды и производство. Ѳетюка перевести въ тюремный лазаретъ. Увѣдомить частнаго пристава и слѣдователя по особо важнымъ дѣламъ. Завтра въ два часа явиться ко мнѣ".
Было пять часовъ, когда Егоръ Петровичъ, наконецъ, умылся, привелъ въ возможный порядокъ свой костюмъ и, въ сопровожденіи городоваго съ фонаремъ, отправился домой. Небо опять заволокло тучами. Осенняя ночь, казалось, и не думала проходить. Вѣтеръ дулъ пронзительно, мокрыя вѣтви деревьевъ жалобно трещали. Егоръ Петровичъ нѣсколько прозябъ и нетерпѣливо спѣшилъ, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, онъ чувствовалъ, какъ ему нужно сдерживать себя, чтобы не выразить въ движеніяхъ неумѣстной игривости. По правдѣ сказать, даже не теплой постели, не соннаго царства уютной своей спальни хотѣлось ему теперь ему хотѣлось бы съ хохотомъ, съ прибаутками, съ остротами разсказать о подвигахъ этой ночи основательнымъ, понимающимъ людямъ, хотѣлось бы закричать всему городу о наградѣ, о похвалѣ его пр-ства, о томъ, что онъ очень счастливъ и что, конечно, очень скоро сдѣлается "настоящимъ спеціалистомъ".