-- Прокуратъ, эта пятая часть!-- съ восхищеніемъ воскликнулъ Егоръ Петровичъ.
Полина Михайловна вполнѣ согласилась съ этимъ и въ подтвержденіе разсказала еще нѣсколько каверзныхъ случаевъ изъ семейной жизни заправителей пятой части. Потомъ перешла къ третьей и четвертой части, гдѣ вершили судьбы все знакомые Каплюжныхъ,-- народъ чистый, дѣловой, вѣжливый, но въ большинствѣ обремененный франтихами-женами и соотвѣтствующей этимъ женамъ обстановкой. Все это давало, большой матеріалъ сокровенной бесѣдѣ Каплюжныхъ. Винтъ, волокитство, выпивка,-- эти преобладающія особенности полицейскихъ журъ-фиксовъ,-- съ изобиліемъ плодили различныя исторіи, о которыхъ нельзя было не поговорить и не позлословить.
-- Я не могу представить себѣ, чего заносится эта Чуркина,-- щебетала m-me Каплюжная, отчетливо выводя гарусомъ краснаго пѣтушка.-- Представь, выписала шляпу изъ Москвы и теперь положительно къ ней доступу нѣтъ. Вотъ ужь мечтаетъ-то о себѣ! И что-жь ея Василій Васильевичъ? Положимъ, частный приставъ, но такой же офицеръ, какъ и всѣ. Однако, другія не зовутъ своихъ мужьевъ по-французски! И почему непремѣнно по-французски? Basile, Basile! Эка невидаль какая, и еще при чужихъ! Мнѣ всегда бываетъ ужасно смѣшно.
-- Форсъ,-- кратко замѣтилъ Егоръ Петровичъ.
-- Теперь, говоритъ, придутъ святки, непремѣнно, говоритъ, всѣ святки въ Москвѣ проживу! Кого она хочетъ этимъ поразить? Ужь, конечно, никого не поразитъ, кромѣ своего Basil'я. Ужасная дрянь! И я удивляюсь Василью Васильевичу, до чего онъ ее балуетъ. Вообрази, ни одного праздника не пройдетъ, чтобъ она по магазинамъ не рыскала. То шляпку покупаетъ, то sorti de bal, то перчатки цѣлой дюжиной... Всякій, всякій разъ!... Ахъ, Юрокъ, если бы ты видѣлъ ротонду у ней! Сама, вѣдь, спица-спицей, но бархатъ этотъ на ней чудо какъ дѣлаетъ фигуру!
-- Ладно, ладно,-- снисходительно промычалъ Егоръ Петровичъ, но по основательности своего характера ничего болѣе не прибавилъ.
И долго благодушествовали супруги. Захаровъ прибралъ самоваръ. Бабушка вносила Гальку, чтобы она сказала заученое: "покой-ночи, папка!" "bonne nuit, maman!" (Это "nuit" въ свое время доставило много заботъ m-me Каплюжной: дѣвочкѣ приходилось сжимать губы пальцами для надлежащаго произношенія буквы "и", но, все-таки, m-me Каплюжная достигла. Егоръ же Петровичъ былъ патріотъ въ душѣ и не захотѣлъ французскаго привѣтствія). Галька крутила кулачонками заспанные глазки и удалилась почивать съ видимой охотой.
-- Смотри, ночью опять къ папкѣ запросится,-- съ улыбкой сказала m-me Каплюжная, нѣжно посмотрѣвъ на мужа.
-- Ты ей, того... сшей ей голубое-то,-- вымолвилъ Егоръ Петровичъ, стараясь скрыть умиленіе, готовое обнаружиться въ его голосѣ. И для того, чтобы еще болѣе скрыть это, добавилъ со смѣхомъ:-- Вотъ ужо въ гимназію отдадимъ, въ люди выведемъ...
-- И знаешь, Юрокъ,-- подхватила m-me Каплюжная,-- непремѣнно за адвоката замужъ. Ахъ, какія они деньги загребаютъ, эти адвокаты, ахъ, какія деньги!