-- Не бѣда, возразилъ каноникъ.-- Сегодня блѣденъ, а завтра порозовѣетъ. И теперь я вамъ скажу вотъ что: эта статья полна гнуснѣйшей клеветы. Я не знаю, кто написалъ ее и зачѣмъ, но несомнѣнно, что онъ -- дуракъ и мерзавецъ. Мы достаточно поговорили объ этомъ и знаемъ, что предпринять. А потому давайте пить чай, и довольно объ этомъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Правитель канцеляріи, сеньоръ Гувеа Ледесма, бывшій журналистъ, замѣщалъ губернатора во время его отсутствія.
Это былъ еще молодой холостякъ, пользовавшійся репутаціею талантливаго человѣка. Онъ окончилъ университетъ въ Коимбрѣ и спустилъ затѣмъ въ Лиссабонѣ небольшое состояніе на ужинахъ со всякими Лолами, Карменъ и литераторами сомнительной репутаціи. Въ тридцать лѣтъ онъ былъ бѣденъ, насыщенъ ртутью и пользовался въ Лиссабонѣ извѣстностью, во-первыхъ, какъ авторъ двухъ десятковъ романтическихъ фельетоновъ въ газетѣ "Цивилизація", во-вторыхъ, какъ постоянный посѣтитель кафе и домовъ терпимости, гдѣ его знали подъ милою кличкою Биби. Рѣшивъ тогда, что онъ достаточно знаетъ жизнь, Биби отпустилъ себѣ бороду, сталъ бывать на засѣданіяхъ въ парламентѣ, и съ этого началась его административная карьера. Республика, которую онъ яро отстаивалъ въ Коимбрѣ, стала для него теперь нелѣпою химерою, а самъ Биби сдѣлался столпомъ существующаго порядка.
Онъ ненавидѣлъ Лерію и говорилъ на вечерахъ у депутата Новаиша, что "усталъ отъ жизни". Въ городѣ ходили слухи, что жена депутата сходитъ по немъ съ ума, и, дѣйствительно, Биби написалъ одному пріятелю въ столицу: "Пока еще я не могу похвалиться побѣдами; только эта дуреха, жена Новаиша, втюрилась въ меня".
Онъ вставалъ обыкновенно поздно и сидѣлъ въ это утро за чаемъ, въ халатѣ, съ завистью читая въ газетѣ отчетъ о первомъ представленіи въ Санъ-Карлосѣ {Санъ-Карлосъ -- большой оперный театръ въ Лиссабонѣ. Прим. перев.}, когда лакей доложилъ, что его желаетъ видѣть какой-то священникъ.
-- Священникъ? Такъ попроси его скорѣе сюда.-- И онъ самодовольно пробормоталъ:-- Государство не должно заставлять Церковь ждать.
Отецъ Натаріо вошелъ съ серьезнымъ, сдержаннымъ видомъ. Правитель канцеляріи вскочилъ со стула и протянулъ ему обѣ руки.
-- Присядьте, падре. Не угодно ли чайку? Какая сегодня чудная погода, неправда ли? Я какъ разъ думалъ о васъ, т. е. о духовенствѣ вообще... Въ сегодняшней газетѣ помѣщена большая статья о паломничествѣ къ Лурдской Богоматери. Какой прекрасный примѣръ! Сколько тысячъ народу и изъ какого чуднаго общества! Такъ пріятно видѣть, что вѣра возрождается въ людяхъ... Но не угодно ли чашечку чайку? О, это чудный бальзамъ!
-- Нѣтъ, спасибо, я уже пилъ.